Давно выросла девчонка, стала красивой девушкой. Из маленького птенца в лебедку превратилась. От детства остался лишь звонкий, как колокольчик, смех, и, глаза, синие-синие, словно роднички.

Анна оглядывается на стук калитки, кто там пришел? И узнала почтальонку.

Та, приветливо поздоровалась и сказала:

— Вот твоей внучке письмо пришло. А обратного адреса нет. Странные люди пошли, пишут, а ответа не ждут. Не люблю такие письма, — пробурчала досадливо и, стукнув в окно, отдала письмо Юльке. Та, глянув на почерк, сказала:

— Опять мать объявилась. И снова через три месяца. Пошли, почитаем, — позвала Анну в дом.

— Родная моя девочка! Я совсем сбилась с ног, разыскивая тебя. Квартиранты долго не говорили, куда ты делась? Скажи, что заставило уехать в деревню к бабке, к этой несносной старой карге? Ведь согласиться на такое, все равно, что наложить на себя руки. Ведь под одною крышей с нею не смог остаться даже ее сын — твой отец. Напиши мне честно, что с тобою случилось? Я если смогу, постараюсь тебе помочь. Ведь мы родные люди и должны быть откровенны. Признайся, это неудача в личной жизни, или неприятности по работе заставили тебя уехать из города? Не молчи, я очень беспокоюсь и теряюсь в предположениях. Почему перед отъездом не позвонила и не предупредила меня ни о чем. Я хожу как потерянная. Все валится из рук. Звонила Борису, но он ничего определенного не сказал, а я в полном неведении. Или ты забыла, что у тебя есть мать! Если нужны деньги, могла сказать. Я постаралась бы найти для тебя.

Юлька отложила письмо, в глазах закипели слезы. Ей вспомнилась больница, серая и сырая, как бесконечный зал ожидания между прошлым и будущим. Как долго тянулось время на работе. Юльке всегда хотелось есть. Оно и понятно, больничная еда была не просто скудной и невкусной, а порции до смешного малые, что их не хватало лежачим, дряхлым старикам. Но этих навещала родня. Им приносили еду сумками, и Юлька, глядя на сдобу, колбасы, рыбу и фрукты, сглатывала слюну, убегала в другую палату, чтоб ничего не видеть и не дразнить себя. Но от голода не уйти. Особо тяжело приходилось в те дни, когда Юля не дежурила. В шкафу и в столе было так пусто, что даже мухи перестали залетать в квартиру и возвращались к мусорным контейнерам во дворе. Однажды и она пошла туда в сумерках. Увидела половину буханки хлеба, отряхнула, сунула под куртку и заспешила домой. Этот хлеб проглотила, запивая кипятком. А ночью ее рвало. Она не сразу поняла, что этот хлеб был отравлен и оставлен рядом с контейнером для мышей. Но кому признаешься в случившемся? А и сама узнала от соседки. Та пришла утром и сказала, что оставила возле контейнера отравленный хлеб, его съели, а вот ни одной дохлой мыши не увидела. Только уходя, спросила невзначай:

— Что ты такая бледная? Может «скорую» вызвать? Хотя сама медик! Найдешь, как выжить…

Матери Юлька не позвонила. Сцепив зубы, пошла на работу, а после дежурства позвонила отцу:

— Пап, я хочу есть. Если сможешь, купи хлеба.

Отец приехал через час с полной сумкой продуктов.

— Это все мне? — задрожали руки невольно?

— Тебе. И вот это твое! — достал из пакета кофтенку и колготки.

— Прости, я все понимаю, но зарплата такая крохотная, ее ни на что не хватает. Почти все уходит на газ и свет, на телефон и за воду. Как жить дальше, ума не приложу. Я не жалуюсь, я просто устала жить, — вырвалось впервые невольное.

— Я постараюсь чаще приезжать. Слышишь, не отчаивайся! Мне тоже нелегко. Давай крепиться вместе. Помереть никогда не опоздаем…

Он вскоре уехал. Юлька долго смотрела вслед уезжавшей машине. Все привезенное отцом положила в холодильник и ела малыми порциями, чтобы хватило на подольше. Но сколько не тяни, все подходит к концу, и Юлька позвонила матери.

— Тебе нужны деньги? — удивилась Елена.