— Если был бы дураком, не взяли б в начальники, — не согласилась Юлька.

— Э-э, девка, ничего и ты не понимаешь. Ты ж только послухай, где было видано в наше время, чтоб офицер два раза в году баб менял! Сколько их у Димки перебывало уж и не счесть. Ни с единой не ужился. Во, змей, сущий плут! А уж какие девки были, как ангелы, них-то, ни единая не угодила. Недели три взад новую приволок, бесстыжий лешак. И все клянется, что ента последняя. Опять свадьбу правит. Вот кобель!

— Теперь многие жен меняют часто, — согласилась Юлька.

А ведь в детстве Димка тебя любил, аж плакал, когда к своей бабке в деревню уезжала на лето, — улыбалась соседка.

— Давно это было. Теперь уж имя забыл, — отмахнулась Юлька.

— Не-е, приветы тебе шлет наш барбос, все спрашивает, как живешь, есть ли детки. Ну, я ему ответствую, что покуда единой душой маешься. Он жалеет.

— А ваш дедок жив? — поинтересовалась тихо.

— Да что ты! Уж сколь годов взад как помер. Я уж третью зиму как в наш клуб хожу. Для престарелых открыли, кому под шестьдесят. Но там всякие и такие как я и даже старей. Иных аж под руки приводят, сами идти уже не могут, ноги не держат.

— А зачем ведут? — не поняла Юлька.

— Как это зачем? То ж клуб! Мы в ем друг дружку выбираем.

— Куда?

— Кого в мужики, иную в бабы! Вон в прошлом месяце Дусю взамуж отдали за Шурика. Он в своем дому живет. Ох, и озорной человек! Всем старухам со своей улицы в мужики обещался. В гости ходил на чай с сушками, пряниками. Как только угощенье кончалось, Шурик к другой сбегал. Там вареньем кормили, но едино не стал сватать. Десятка два старух навещал, но ни у одной не прилип. Так-то в клубе появился.

— Сколько лет тому жениху? — перебила Юлька.

— Да уж на восьмой десяток перевалило. Ну, он еще в силах! С домом сам управляется, себя обихаживает и даже в бане парится.

— Сам? Иль со старухами?

— Того не ведаю, не видела, брехать не стану.

— А Дусе его много лет?

— Она на цельных десять годов меньше Шурика. Потому он взял ее. И пензия у ней хорошая. На все хватает. Хоть в городе живет, а своих кур и коз держит, огород подле дома имеет. Свой садик есть. Вот Шурик и сообразил, что энта бабка не станет в его кармане шарить, сама его прокормить сумеет. Так-то и пригрелся. А много ли старикам надо! Лишь бы не беспокоили, не отнимали кусок хлеба и пензию.

— Выходит это свой брачный клуб?

— Ну да! Я вот тож старика приглядываю себе. Покуда не попадаются путевые. Их наверно по дороге отлавливают старухи. Видят, что в наш клуб идет, и перехватывают, сманивают к себе.

— Вот незадача! — затыкала рот кулаком Юлька.

— Еще бы! Вон в прошлом годе ко мне старик прибиваться стал. Всего на семь годов старей. У него, правда, все челюсти съемные, сам лысый как задница. Даже спит со слуховым аппаратом, но и его у меня отбили. Хотя пошти уговорились с им. Опять же молодайка подвернулась. Ей едва за полсотню пошло. Ну, ей не дед, жилье нужно. Вот и облапошила. Вся как есть предложилась вместе с потрохами. Старик поверил, что его впрямь полюбила баба. Привел к себе, живут. А я одна. Опять присматриваю. Може какой сокол залетит на огонек в клуб.

— Да разве это соколы? Сплошное воронье! — не выдержала Юлька.

— Дурочка ты, а ни девка. Нам бабам и в гробе про любови слухать охота. Хочь от сокола, иль от ворона, лишь бы брехал гладко и на мужика похожим был. Чтоб если не попользоваться, так подержаться было бы за что. Да вот досада, бабок много, а стариков всем не хватает. Цельная беда с ими. Помирают наши ухажеры. Не успеешь познакомиться, а кавалер уже на погосте.