— Примерь пляжный костюм, он по последней моде. В бутике купила. Всего один раз надела. Мне цвет не подошел. Но тебе подойдет, — совала в руки.

Зачем он мне? Забери обратно. Где ты тут пляж нашла? Ехать на море денег нет! Да и не пошла б на пляж, чего там не видела. Не хочу!

— От подарков нельзя отказываться, это невежливо!

— Зачем навязываешь ненужное барахло, куда его дену? Не хочу забивать комод хламом, забери! Сунула в пакет туфли и пляжник.

Какая ты капризная стала! Нельзя же вот так пренебрежительно! Я потратилась, чтоб порадовать тебя!

Не ври, ты себе покупала. При чем я? Принесла обноски, хочешь избавиться от них почему-то. И впихиваешь мне ненужность всякую.

— Туфли очень хорошие! — настаивала Елена.

— Вот и носи! Мне они не нравятся, не надену! Не люблю такой цвет — детской неожиданности. Забери их! Не нужно таких подарков!

— Тогда возьми вот эту пляжную панаму и сумочку к ней!

— Убери с глаз! Не навязывай дерьмо. Если тебе не подходит, выброси, но не привози мне! — запротестовала громко и полезла в холодильник проверить, что в него напихала Елена от своих щедрот.

Там увидела залежавшуюся, покрывшуюся плесенью колбасу и сыр, кусок заветрившейся ветчины, пакет сосисок, банку варенья, два батона хлеба, пакет фарша. Все это было несвежим, лежалым, подпортившимся.

— Дай сюда сумку! — потребовала Юлька. Елена, увидев, что дочь выкладывает продукты из холодильника, обиделась:

— Смотри, как заелась. А все говоришь, что есть нечего, кушать хочешь!

— Слушай, ты давно у меня не была и лучше совсем не приезжай! За что меня отравить вздумала?

— Ты с ума сошла! Что говоришь и кому! Подумай своей головой! — возмущалась громко, визгливо. Ей явно не хотелось забирать привезенное. Ведь там внизу, в машине ее ожидал сожитель. Что он подумает? Но Юлька наотрез отказалась взять хоть что-нибудь.

— Выкинь все в мусоропровод, когда пойдешь мимо. Или бомжам сбрось, если они возьмут.

Елена, смерив Юльку злым взглядом, вскоре заторопилась уйти, дочь простилась холодно, даже до двери не проводила. А когда за нею закрылась дверь, Юлька заплакала.

— И это моя мать! Ведь я у нее одна! Неужели она до старости так и останется дурой…

Об этом приезде Елены она рассказала отцу. Тот усмехнулся растеряно:

— Прости, Юлька, что проглядел по молодости. Теперь сама понимаешь, что нет в разводе моей вины. Пусть я никчемный человек. Но ты причем? Давай забудем о ней навсегда, вычеркнем из памяти, — предложил грустно.

— Из будущего можно попробовать избавиться от нее. Из прошлого не получится…

А вечером к Юльке пришла соседка, совсем старая бабка и, засучив рукав халата, попросила:

— Замерь давление. Чтой-то голова болит и трещит всюду. Наверно на перемену погоды расходилась. Ни спина, ни ноги не держат.

Юлька усадила соседку, замерила ей давление, сказала, что оно повышено, дала таблетку, предложила мятного чая. И сделав, присела рядом с бабкой.

— Совсем большою ты стала. Почти невеста. А я помню тебя еще маленькой. Все с нашим Димкой игрались во дворе. Помнишь моего внука?

— Конечно!

— Теперь уж большой. Полный офицер. Много звезд у него на плечах. А в голове ни одной. И хотя в начальники вылез, ума как не водилось, так и нету. Хотя может и не нужны им мозги?

— Если был бы дураком, не взяли б в начальники, — не согласилась Юлька.