— Вот ведь редко с им встреваемся. Бывает, что неделю в глаза не вижу. Такая обида точит, ну хоть в клочья порви его. А прилетит голубок, обнимет, зацалует, в ласковые слова всю, как есть, завернет, и все опять прощаю. Что делать? Бабы мы! Слабый пол! Не зря нас такими считают. Вот и мой змей хорошо про это помнит и пользуется той слабостью, сколько хочет.

Глянув на фотографию Прошки, спрашивала:

А этот кто?

Знакомый, — отвечала сухо.

— Видный мужчина! Я б от такого не отказалась бы! Чего ж он ни при тебе?

— Тоже морской волк. Рыбачит нынче. Уж и не знаю, увидимся ли с ним. Сколько времени прошло, от него ни одной весточки. Может, другую себе нашел?

Бабка отвечала подумав:

— Коль любит, воротится! Вон, как мой прохвост, сколько ни прыгает, а свой угол помнит…

Юлька давно порывалась написать письмо Прошке, но не хотела затевать переписку первой и все ждала, когда же сам черкнет хотя бы пару строк. Но Прошка упорно молчал.

Может, нету в живых? Но тогда Никите сообщили, тот через бабулю, или саму меня известил бы, ведь знает адрес и телефон. Раз молчит, значит, жив Прошка, — всматривается в фото.

— А может, другую нашел? Ведь я ему ничего не обещала. Взяли перерыв друг от друга. Что если он затянется до конца жизни? Хотя, кто в том виноват? Можно в любое время прервать тайм-аут. Стоит только написать;

— Хочу к тебе!

— Но нет, не дождешься, все мужики не ценят податливых и уступчивых. И я не из покорных.

Юлька услышала звонок в дверь, удивилась:

— В такое время кто бы мог придти, конечно, знакомые, — думает женщина, впустив в прихожую Юрия Михайловича:

— А я ехал мимо, увидел свет в окне. Решил навестить, проведать, все ж давно не виделись! Как ты тут маешься? — уверенно вошел в квартиру, огляделся:

— Недурно! Даже марафет навела. Отремонтировала свою пещеру и обстановку поменяла. Как удалось, или кто-то помог? Ты одна иль приняла кого? — оглядел спальню.

— Сама живу! А с мебелью отец помог, да и бабуля. Конечно, не новая, по объявлению взяла. Но лучше прежней!

— Это само собой! Чего ж промолчала? Я бы тоже поднатужился, подкинул бы что-нибудь.

— Юрий Михайлович! Ну, кто вы мне, чтоб я вам докучала? У вас свои заботы! Дети! Вот и обратилась к своим. Они родные, — поджала губы.

— Я понимаю! Но стоило ли надрывать отца с бабкой? Мне это без натуги далось бы. Тем более, что оба сына в военке учатся. Говорят, теперь погоны даже в моде. Аленка сама себя содержит, в моей помощи не нуждается. Даже Ленке время от времени «бабки» подбрасывает. Я тебе говорил, что они кентуются?

— Да, рассказывали! — кивнула Юлька.

— Так вот, у меня теперь расходов почти нет. И если тебе понадобится помощь, ты только скажи, я тут же откликнусь, без промедленья. Слышишь?

— Спасибо, — отозвалась эхом.

— А это кто такой? — увидел фото Прохора.

— Знакомый! — ответила неуверенно.

— Новый хахаль?

— Нет! Меж нами ничего не было!

— А тогда зачем его на виду держишь?

— Чтобы помнить! Да и какое кому дело? Это мой знакомый. Я же никому не указываю.

— Что-то мне его лицо знакомо. Где видел, не могу припомнить…

— Вы его не знаете. Он не из местных. Приезжий с Севера. В наших местах случайно оказался, ненадолго.