Крутая волна разбилась о берег с возвышающимся на нем белым особняком, пена и брызги окропили песок, раскатились до самого обрыва.

Чандре казалось, что ее уносит такой же прибой. Ее влекла гигантская волна, поднимаясь все выше, а затем взорвавшись тысячами гейзеров, прежде чем умереть. Потом, когда она лежала, обессиленная в пресыщенном оцепенении безумия и экстаза, под его горячим и влажным телом, распростертым на ней, она слабым движением рук обняла его за талию, провела дрожащими пальцами по влажным волосам, мечтая, чтобы больше он никогда не отпускал ее, а чудесное чувство к нему не иссякало.

Придя в себя, Лукас взял ее на руки и унес к себе в спальню.

Они предавались любви в мраморной душевой кабинке, поскольку об этом Лукас мечтал с тех пор, как увидел Чандру здесь. Под струями теплой воды он прижал ее к стене, вошел в нее и велел крепко обхватить его ногами. Поддерживая ладонями ее ягодицы, он жадно овладел ею во второй раз.

— Об этом я мечтал с первой секунды, как увидел тебя, — простонал он.

Без малейшего колебания она впустила его глубже.

— И я тоже.

Чандре казалось, что она очутилась в центре вращающегося калейдоскопа солнечного света и лучистых сочных красок. А когда все было кончено, возникло не менее острое и совершенно нелогичное знание о том, что сегодня они занимаются любовью не в первый раз.

Но как это могло быть, если она была девственницей?

В изнеможении они заснули, крепко сплетясь телами под одеялом. Посреди ночи Лукас разбудил ее, щекоча мочку уха языком, прокладывая дорожку поцелуев от изящного подъема ступни до изгиба бедра. Но на этот раз их любовь была нежнее и медленнее, а наслаждение стало неописуемо пьянящим. И вновь Лукас забыл о мерах предосторожности.

Когда Чандра проснулась, в окно сочился розовый свет. Как привычно она чувствовала себя в кольце его рук! Она нашла Лукаса, и теперь ее не тревожило забытое прошлое. Она купалась в восхитительном ощущении жизни. Несмотря на бесстыдную наготу, она не испытывала рядом с Лукасом ни тени смущения.

Чандра обвела пальцем вышитый золотой нитью рисунок на тяжелом покрывале, а затем перевернулась на бок, наслаждаясь близостью Лукаса. Его смуглое лицо было расслабленным, почти умиротворенным. Вздохнув, Чандра почувствовала, что тает в потоках жара, исходящего от его длинного тела.

Она вспомнила, как он выглядел вчера ночью, какое пламя бушевало в его серебристых глазах, как чувственно изгибались губы. Но постепенно к ней возвращались реалии их запутанного положения. Поскольку Чандра так хорошо знала его, они должны были встречаться раньше. Однако Лукас клялся, что прежде они не были знакомы.

Он поставил у дома вооруженных охранников. Загадочно беседовал о ней с человеком, голос которого привел Чандру в ужас.

Чрезвычайно осторожно, стараясь не разбудить Лукаса, Чандра выпуталась из его рук и ног и встала с постели. Скользнув в тенистый угол комнаты, к стенному шкафу, она вытащила махровый халат, намереваясь всего лишь вернуться к себе, но, споткнувшись в темноте, ударилась об угол черного полированного стола и увидела полуоткрытый кейс. Чандра уставилась на него, одержимая любопытством, не в силах уйти.

Лукас пошевелился, и ее взгляд метнулся в его сторону. Но веки Лукаса не приподнялись.

Робким движением она открыла кейс.

И ахнула, увидев собственную цветную фотографию. На снимке она положила голову на каменную глыбу, состроив фотографу гримасу.

Где это было? Когда?

Ответа она не дождалась. Даже голубой вспышки. Абсолютно ничего.

Возможно, на фотографии был снят совсем другой человек. Чандра подняла листок, лежащий под снимком.

Это был рисунок карандашом. Чандра вновь узнала себя.

Лукас рывком отбросил покрывало, и Чандра выронила фотографию и рисунок. Обернувшись, она увидела, что Лукас наблюдает за ней.