Он для убедительности потряс пустым «Абаканом». Магазин я благоразумно изъял. Еще поранится или чего хуже, по нам выстрелит. А автомат отдал. Пусть сам тащит.

— Еще одного ранил, — продолжал Иллюзио. — Что с ним стало, не знаю. Он сбежал. Все. Обычно остальные разбиваются о Никитку прежде, чем приходиться ими заниматься. Как понимаешь, нас с детства обманывали. Побеждает не самый сильный, а наиболее приспособленный В качалку не обязательно ходить, чтобы всех разматывать.

— Думаю, в детстве нам говорили все-таки разные вещи. А так ничего, удобно, — хмыкнул я. — Чужими руками жар загребаешь.

— Просто пытаюсь выжить. И пока получается. Мы с Никиткой даже нашествие крыс и прочего дерьма пережили. В этот раз я момент прощелкал. Его состояние покоя с каждым разом все дольше, вот я и… Проворонил, когда он ушел. Никитка, Никитка, — позвал он своего «друга». — Пойдем.

И поманил кристаллом. Таким внушительным, выпавшим явно не с новичка и не тощего демона. Как оказалось, Никитка был человеком весьма меркантильных взглядов. И единственное, что его интересовало — кристаллы. Только они и придавали его жизни хоть какой-то смысл.

Возможно, этим и объяснялись всплески активности шизофреника. Потому что после того, как в очередной раз о Никитку убивались всяческие негодяи, первыми открывшие огонь, он собирал кристаллы и вновь уходил в «спячку». Частенько перепадало и Иллюзио, который шел на относительно безопасном расстоянии за своим товарищем. Все это я узнал, само собой, со слов непосредственного свидетеля этих событий.

Можно было только догадываться, какого сейчас уровня сам Никитка. Наверное, он, пусть и косвенно, но убил намного больше людей в Городе, чем наша группа. Если уж Иллюзио рядом с ним отожрался до восьмого уровня… Вот только вряд ли этот прогресс хоть как-то заботил самого шизофреника. И едва ли тот рефлексировал по данному поводу. Идеальный убийца, как по мне. Правда, сам он это и не подозревает.

Мы с Иллюзио шагали впереди нашего отряда. За нами следовал Никитка, за ним, на значительном расстоянии, уже Громуша, Алиса и Крыл. Пацан хоть и говорил, что чувствует себя лучше, получил запрет на поднятие в воздух. Замыкал шествие Слепой, то и дело вытирающий платком шею. Такое ощущение, что с каждым днем ему марш-броски давались все тяжелее. Интересно, можно ли умереть в Городе от старости?

— А почему Никитка, а не Вольдемар или Пафнутий? У него татуировки какие или он сам сказал?

— По поводу татуировок не знаю, не видел, — ответил Иллюзио. — Никитка вообще не особо любит, когда к нему прикасаются. А пытался его пару раз помыть, да тот такой кипиш поднял, что я бросил эту затею. По поводу имени не знаю, бывает же так, что посмотришь на человека и сразу понимаешь — вот Максим идет, а этот точно Серега. Вот погляди, ну какой это Пафнутий?

Я многозначительно промолчал. По мне, так вылитый Пафнутий, если не сказать большего. Хотя вслух произнес другое.

— Ты чересчур разговорчив. Временами даже откровенен.

— Если ты меня убьешь, то молчать все равно нет никакого смысла. Если нет, то мои сведения будут полезны тебе в твоей… — он запнулся, на мгновение усмехнувшись, — борьбе. К тому же, я здорово соскучился по интересному обществу. Из Никитки, знаешь ли, такой себе собеседник.

— То есть, ты не особо веришь в то, что умер?

Конечную цель нашего путешествия я от Иллюзио утаил. Но кое-какую информацию поведал. А почему бы и нет? Отнесся собеседник к моему рассказу спокойно. Примерно так врач слушает бред сумасшедшего.