Эти слова судьи до сих пор отдавались эхом в его ушах.

Ингрид встала и включила стереоустановку в доме. Через открытые окна тихо лилась музыка Донована.

— Знаете, я вижу свою задачу не только в том, чтобы приговаривать людей к наказанию. Мне кажется, что не менее важно, чтобы помилование имело преимущество перед правом. Кому была бы польза от того, что я испортил бы Тобиасу будущее? Никому! И ту молодую женщину это не воскресило бы.

Йонатану показалось, что его сердце перестало биться.

— Я постарался, чтобы Тобиас не получил судимость. Это было самым важным, иначе его будущее было бы испорчено. Если человек попадает не на того судью, у него остается отметка на всю жизнь, а бедный парень, видит Бог, просто оказался не в то время и не в том месте. Вот и все. Если молодой человек поймет, что то, что он сделал, было неправильным или, как минимум, произошло по грубой халатности, он примет все это близко к сердцу, и тогда все будет хорошо.

— А та молодая женщина? — спросил Йонатан. — Значит, она тоже оказалась не в то время и не в том месте?

— Да, можно сказать и так. — Энгельберт сделал серьезное лицо, долил всем вина и поднял бокал. — Друзья! — воскликнул он. Его лицо пылало. — Выпьем за дружбу!

«Тобиас Альтман признал свою вину и проявил искреннее раскаяние. С тех пор он больше не выпил ни грамма алкоголя. Повторения или совершения подобного преступления при его характере опасаться не следует. В пользу обвиняемого говорит и тот факт, что он принес извинения родителям пострадавшей. Его поведение также склонило приговор в сторону более мягкого наказания. Суд хочет дать ему шанс вести жизнь, полную ответственности, и построить свое успешное будущее в рамках гражданского общества».

Перед судебным заседанием к Йонатану подошел худощавый молодой человек.

— Я Тобиас Альтман, — прошептал он, глядя в пол, — я только хотел сказать, как мне жаль, что так получилось с вашей дочерью. Простите меня, пожалуйста.

Он повернулся, торопливо прошел по коридору суда и исчез в зале заседаний.

«Как просто, — подумал Йонатан, — до того обычно и банально, что больно становится. Он выпалил эту заученную фразу и думает, что все стало хорошо. Нет, Тобиас Альтман, я тебя не прощаю. Тут нечего прощать: то, что ты сделал, не подлежит прощению».

«Кроме того, суд пришел к убеждению, что как пострадавшей, так и ее родственникам вряд ли принесет пользу то, что Тобиас Альтман получит наказание в виде лишения свободы, которое на всю жизнь может испортить ему карьеру. Поэтому суд вынес приговор более мягкий, чем требовало обвинение».

— Извините меня, пожалуйста, — сказал Йонатан и встал, — мне что-то нехорошо, похоже, нужно прилечь. Идем, София.

— Что с тобой? Почему тебе стало плохо? — спросила София.

Она почувствовала беспокойство, исходившее от Йонатана, и положила ладонь на его руку.

Он не ответил.

— Спокойной ночи, — сказала она, — и большое спасибо за прекрасный ужин. Это было очень приятно.

Энгельберт встал, обнял Йонатана и чмокнул губами в воздухе над его правым и левым плечом. Йонатан окаменел. Затем Энгельберт обнял Софию, поцеловал ее в обе щеки и прижал к себе.