Поначалу Энгельберт казался себе дряхлым и глупым, когда в обществе преимущественно пожилых дам преодолевал утреннюю дистанцию, но потом заметил, что занятия идут ему на пользу. Значительно улучшилось самочувствие, давление упало, сердечно-сосудистая система пришла в порядок. И в дни, когда он по утрам занимался плаванием, его работоспособность была намного выше.

Лежать в постели больше не имело смысла. Ингрид встала и надела халат.

— Я приготовлю кофе. А потом приму душ.

Ходить босиком по прохладным терракотовым плиткам было приятно. Она включила эспрессо-машину и исчезла в ванной.

Энгельберт вышел на террасу и раскинул руки. «Никакая сила не заставит меня покинуть сегодня этот чудный уголок! — мысленно поклялся он. — Не поеду я ни в какой город, не буду ничего смотреть и не хочу ничего покупать. Буду просто сидеть на террасе и наслаждаться жизнью».

— Ничего не поделаешь, придется ехать в долину, — сказала Ингрид за завтраком. — Нам нужны яйца, молоко, да и салат в холодильнике уже никуда не годится. И еще кое-что на обед. Никаких проблем, ты можешь со мной не ездить. Оставайся возле бассейна и займись гимнастикой.

— Да, хорошо, — пробормотал Энгельберт, — я остаюсь. Пожалуйста, привези мне немецкую газету.

— Какую?

— Да все равно. Какую-нибудь.

Ингрид убрала посуду после завтрака в посудомоечную машину, поставила молоко, маргарин, варенье и сыр в холодильник, вытерла стол и плиту, потом взяла в руки сумочку.

— Пока!

Она чмокнула мужа в щеку и направилась к машине. Энгельберт услышал шум двигателя, когда она тронулась с места, и порадовался, что у него будет два-три часа покоя.

В десять минут десятого позвонил доктор Кернер. Йонатан как раз сидел с Софией за завтраком и пил уже четвертую чашку кофе. Аппетита у него не было.

— Что, желудок все еще болит? — осторожно спросила София.

— Мне кажется, да.

— Тогда тебе нужно пить чай, а не кофе. И, может быть, съесть сухарик.

Звонок телефона помешал Йонатану ответить.

— Доброе утро! — сказал Энгельберт. — Мне неловко беспокоить вас так рано, но у нас нет воды. Ни в кухне, ни в ванной, нигде. Ни капли. Моя жена утром без всяких проблем приняла душ, а сейчас tabula rasa. Niente. — Он засмеялся. — Ингрид уехала за покупками, а я собрался в душ, и хорошо, что хотя бы не намылился.

— Сейчас приду. Буду через две минуты.

— Очень мило с вашей стороны. Спасибо.

Энгельберт положил трубку.

Йонатан встал.

— У них проблемы с водой, я этим займусь.

София кивнула и обхватила ладонями чашку, словно, несмотря на жару, хотела согреть руки.

Когда он шел через луг к вилле, она снова заговорила с ним:

«ВОТ ВИДИШЬ. СУДЬБА БЛАГОСКЛОННА К ТЕБЕ».

Он услышал песню через открытое на террасу окно.

«Time to say goodbye».

Странный зуд прошел по телу Йонатана. Ему стало настолько плохо, что пришлось остановиться. Перед глазами у него все плыло. Он испугался, что упадет, и прислонился к стене.

— Пожалуйста, заходите, — услышал он слова Энгельберта.

У Йонатана было ощущение, что он двигается, словно марионетка. Подвешенная за нитки и управляемая кем-то чужим. Голос Энгельберта доносился до него, словно через вату: глухо, отдаленно и растянуто, как в замедленной записи.

Энгельберт как раз поднимался по каменной лестнице от бассейна и остановился на верхней ступеньке.