— Но ты же так молода. У тебя нет друзей?

— Нет.

— А муж?

— Есть. Вы сами обвенчали нас четыре года назад. Это была очень красивая свадьба.

Постепенно до дона Лоренсо дошло, кто сидит перед ним. Слепая невеста, дочь той бессовестной женщины из Ла Пассереллы. София. Никогда в жизни он не забудет эту свадьбу.

— А почему ты не поговоришь со своим мужем?

— Он является частью проблемы. Или, скорее, он сам и является проблемой.

Она смущенно откашлялась.

— Все, что ты скажешь, я закрою в своем сердце, — успокоил он.

София глубоко вздохнула. Все это было ей ужасно неприятно, но она была так несчастлива, что просто не видела другого выхода.

После обеда она сказала Риккардо: «Пожалуйста, отвези меня в церковь, я хочу исповедоваться». Она представила себе, с каким недоверием Риккардо, наверное, посмотрел на нее, потому что такого желания она еще никогда в жизни не высказывала. Однако он без сопротивления поехал с ней в деревню и использовал эту возможность для того, чтобы пойти в бар.

— Мой муж сейчас в Германии, — робко начала она, — ему пришлось поехать на похороны. А я по ночам не могу спать, так боюсь, что он не вернется назад.

— Но почему он не должен вернуться? Вы поссорились?

— Нет. Мы никогда не ссоримся.

— Да, но тогда, значит, нет вообще никаких причин, чтобы он не вернулся. Он изменяет тебе?

— Никогда! Этого он не делает! Это невозможно себе представить!

— Но в чем же тогда проблема, я не понимаю.

Она ответила очень быстро, и ее голос едва не срывался:

— Йонатан любит меня. Он очень любит меня. Я чувствую это в любом его жесте, в любой фразе, в любом слове. Он носит меня на руках! И я тоже люблю его. Больше, чем могу описать.

— Да, София, ну и что?

— Я могла бы быть счастлива, но этого нет. Потому что он любит меня, но каким-то странным образом. Как-то неправильно.

Дон Лоренцо молчал, ожидая продолжения. Но его не последовало. София тоже молчала.

— В чем же дело? Что значит «как-то неправильно»?

Похоже, Софии пришлось собраться с силами, чтобы сказать:

— Он не спит со мной, дон Лоренцо.

София сидела в исповедальном кресле, словно маленькая испуганная девочка. Платок упал ей на плечи, и она вертела на пальце прядь волос. Ее голос был чистым как стекло. Так люди говорят о том, что обдумывали уже не раз.

— Он единственный раз переспал со мной. Через шесть недель после того, как приехал в Италию. И с тех пор больше ни разу. Сначала я думала, что он не хочет делать этого до свадьбы, но потом все так и осталось.

Дон Лоренцо не мог прийти в себя от удивления.

— И даже в первую брачную ночь?

— И даже в первую брачную ночь. — В глазах Софии стояли слезы.

— Дитя мое! Porcamiseria! — Ругательство вырвалось у него нечаянно, и он постарался сделать вид, что не заметил этого. — Да что же это!

Дон Лоренцо не знал, что сказать. Если бы София пожаловалась, что муж не дает ей ни одной ночи покоя или что она в отчаянии оттого, что не может забеременеть, он бы это все понял. Но чтобы такое! София была молодая, красивая, и ее слепота Йонатана никогда не смущала.

— Этому нет абсолютно никакого объяснения, — пробормотал дон Лоренцо, — я больше не понимаю этот мир. А ты пыталась настоять?

— Не раз.

— Ты с ним об этом говорила?

— Я часто его спрашивала. Но он ничего мне не отвечал.

— Значит, он болен.