— Как у тебя дела?

Так начинался почти каждый разговор.

— Хорошо.

— Что нового?

— Ничего.

— Как дела у Аманды?

— Ты же знаешь.

— А у тебя? Что ты делаешь целыми днями?

— Я жду тебя. Вчера я ходила гулять. Но в одиночку никакого удовольствия.

Наступал момент, когда ему больше ничего не приходило в голову. Он хотел сказать, как скучает по ней, и не мог. Это казалось бессмысленным, когда она была не рядом, а за полторы тысячи километров от него.

— Когда ты вернешься?

— Скоро. Совершенно точно. Через пару дней. Мне нужно еще немного времени.

— Для чего?

— Я же тебе уже говорил, что моя кузина больна. София, мне нужно еще пару дней позаботиться о ней, у нее нет никого, кроме меня. А сейчас спи, любовь моя, и пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.

— Да. Я люблю тебя!

Этими словами София заканчивала каждый разговор и сразу же клала трубку. Она не давала ему никакого шанса сказать: «Я люблю тебя тоже».

Свою машину с итальянскими номерами он оставил на стоянке в Вильмерсдорфе перед пансионатом и взял напрокат другую в маленькой фирме, бюро которой находилось всего в двух улицах дальше. Он выбрал «гольф» десятилетней давности, по которому сразу было видно, что его на протяжении многих лет мучили разные водители.

Около трех часов Йонатан добрался до Буххольца в Нордхайде. На заправке он спросил адрес, но служащий только покачал головой. Земмеринвег? Он никогда не слышал об улице с таким названием.

Йонатан продолжал спрашивать. В конце концов домохозяйке с двумя маленькими детьми название показалось знакомым, и она послала его по улице Буххольца в направлении Хольма.

— Поезжайте все время прямо. Два или три километра, до маленького киоска. Там еще рядом остановка автобуса. Сразу после нее повернете направо и первая или вторая поперечная улица и будет Земмеринвег.

Йонатан поблагодарил, поехал туда и сразу же нашел дом номер двадцать пять. Он находился в конце улицы и был окружен высокими елями и разросшимся кустарником.

Перед дверью не было машины. Йонатан не увидел гараж, только крытую стоянку, которая сейчас была пуста. Он медленно проехал мимо, не решившись остановиться.

Прямо напротив ворот начинался густой лес из старых деревьев и непроходимых зарослей. Здесь невозможно было поставить машину, чтобы не привлечь к этому внимание.

Йонатан развернулся и остановился вблизи киоска. Потом пешком вернулся обратно, с трудом продираясь через лес параллельно улице.

Он порвал брюки, когда пробирался через заросли ежевики, исцарапал руки, загнал в ногу сучок боярышника и только через пятнадцать минут добрался до дома. Укрытый зарослями, он прекрасно видел ворота и даже обратную сторону бунгало с плоской крышей. И при этом мог быть уверен, что из дома его никто не увидит. К тому же Тобиас и Леония и не предполагали, что кто-то может наблюдать за ними из леса.

В шесть часов тридцать минут вернулась Леония. Она с ходу въехала в ворота и, взвизгнув тормозами, остановилась на крытой стоянке. Видимо, она уже не раз это проделывала. Потом она выскочила из машины и помчалась в дом. Дверь, которую Йонатан не мог видеть из своего укрытия, захлопнулась за ней. Он услышал, как щелкнул замок.

Часом позже приехал Тобиас. Он остановился на въезде, взял из машины пакет с покупками и пошел в дом. Спокойно и не спеша.

Йонатан подождал десять минут и решил забраться в сад. Усадьба не была окружена забором, так что это было несложно. Пока в саду было темно, но следовало соблюдать осторожность, потому что освещение может включиться в любой момент и он окажется на свету.