Тобиас вздохнул, встал, подошел к двери на террасу и включил освещение сада.

— Так лучше? Сейчас ты совершенно точно можешь увидеть, что на улице никого нет.

Леония кивнула.

— Да, так немного лучше. Но я всегда немного побаиваюсь этого дома. Он слишком прозрачный.

Когда Тобиас встал и подошел к двери, Йонатан пригнулся и отступил на полметра, потому что интуитивно понял, что сейчас он включит освещение в саду. Ему повезло, что хозяева его не заметили.

Он уполз от дома. Он увидел достаточно. И впереди у него было много времени.

Йонатан, покинув участок, еще приблизительно двадцать метров пробирался по лесу в слабом свете фонарей, а потом пошел к своей машине по улице.

Этой же ночью он уехал в Берлин, а оттуда в шесть утра отправился в Италию.

Голос молчал.

31

После того как Йонатан вернулся с похорон судьи и краткого визита в Буххольц, лето нависло над страной, как удушливый жаркий колпак. Цикады трещали с раннего утра до поздней ночи, и целыми неделями на небе не было ни облачка. София каждое утро начинала в шесть утра поливать цветы, кусты и деревья и заканчивала только в девять часов.

Гости приезжали и уезжали. Интересные и скучные, приятные и нервные. Но все жаждали солнца и тепла, и чем невыносимее становилась жара, тем довольнее они были.

В октябре над Ла Пассереллой пронеслись тяжелые грозы. Молния уничтожила насос на колодце и водонагреватель для воды, проливные дожди смыли высохшую землю, а с ней и последние цветки герани и гортензии.

Это было в пятницу около двенадцати часов. Йонатан работал на последнем повороте перед длинным подъездом к дому. Он сажал кипарис, потому что молодое дерево, которое он посадил весной, за долгое лето высохло, а никто не прилагал усилий к тому, чтобы тащить садовую лейку до поворота дороги, чтобы полить деревце. Пару раз он говорил об этом «Тому-кто-спит-на-граблях», но Джанни, очевидно, снова и снова забывал об этом или же старался забыть по причине лени. Теперь маленький кипарис был мертв, и Йонатан купил новый. Влажной осенью у деревца больше шансов на выживание.

Он увидел, что белая машина электрика спускается по противоположному склону горы, швырнул лопату на землю и побежал к дому. До него было всего пятьсот метров, однако дорога, хоть и незаметно, но поднималась в гору. Выбившись из сил и расстроившись, что находится не в лучшей форме, Йонатан наконец добрался до террасы.

— Пожалуйста, идем со мной! — задыхаясь, сказал он Софии. — Зайди в дом!

София как раз читала книгу, написанную шрифтом для слепых. Она подняла голову.

— Зачем? Что случилось?

— Я тебе позже объясню.

Он взял ее за руку. София с неохотой встала, но все-таки пошла за ним. Йонатан затащил ее в дом.

— Зачем это? — спросила она возмущенно, когда оказалась в комнате.

Он нежно провел рукой по ее щеке.

— Ты пока ничего не поймешь, но мне нужно беречь тебя. Ты бесконечно важна для меня, и было бы ужасно, если бы с тобой что-то случилось!

София громко вздохнула.

— Что со мной, бога ради, может случиться, когда я сижу на террасе? Ты какой-то странный, Йонатан!

Он никак не отреагировал на ее слова.

— Ты меня любишь, София?

— Ну конечно!

София почувствовала, как кровь прилила к лицу.

— Ты правда меня любишь?

«Как он может спрашивать об этом!»

— Конечно, я люблю тебя, Йонатан! Люблю больше, чем могу сказать. Ведь ты у меня единственный.

— Хорошо, — сказал он и поцеловал ее в голову.