— Что-о-о-о? Она на восьмом месяце? Я и не знала! Это же прекрасно!

— Габриэлла, прошу тебя! Это должно остаться между нами, хорошо? Боюсь, я проболтался. София не хотела, чтобы кто-нибудь знал о ее беременности, пока ребенок не появится на свет.

— От меня никто ничего не узнает.

— Спасибо, Габриэлла. В ближайшие дни я загляну к тебе, — сказал Йонатан, надеясь закончить разговор.

Но для Габриэллы тема не была закрыта.

— Я могу поговорить с Софией?

— Нет. Она спит.

— Тогда я позвоню вечером.

— Позвони. Чао, Габриэлла. Привет Донато.

И он положил трубку.

— Я не сплю, — раздался тихий голос.

Йонатан обернулся. София стояла в дверях. Ее губы дрожали.

— Я хотела бы поговорить с Габриэллой.

— В другой раз, любимая.

Он вздохнул с облегчением. Непохоже, что София слышала его рассказы о ее беременности.

— Почему ты не говоришь правду?

— Потому что я люблю тебя, мое сокровище! — прошептал он. — И если ты меня тоже любишь, то будешь держаться в сторонке и откажешься от телефонных звонков. Еще какое-то время. Разве это так трудно?

— Нет, — обескураженно ответила она.

— Вот видишь. Когда-нибудь ты все поймешь. Если ты будешь делать то, что я говорю, это и будет доказательством твоей любви ко мне.

Он поцеловал ее в голову и вышел из комнаты.

— Летом у меня снова будет работа для тебя, и ты сможешь прийти сюда, — сказал Йонатан в конце октября Серафине. — А сейчас мы сделаем перерыв на зиму.

— Что-о-о?

Йонатан никогда бы не поверил, что такой человек, как Серафина, может смотреть взглядом, исполненным ненависти.

— Вы выбрасываете меня на улицу? Что это значит, черт побери? Почему вы просто не снизите мне количество отработанных часов, как в прошлом году, когда было меньше работы? — спросила Серафина и уперла кулаки в бока.

— Потому что мы сделаем перерыв на зиму! Я что, недостаточно ясно выразился?

Серафина издала такой звук, словно пыталась выплюнуть попавший в рот волосок, собрала свои вещи и ушла. Йонатан не думал, что она снова согласится работать у него, но иначе поступить не мог. В следующем месяце Серафина была ему в доме не нужна. Никто не должен был видеть Софию. Так что весной ему придется нанять новую прислугу.

Так должно было быть.

Он пошел в кладовку, достал ведра, тряпки, швабру и начал мыть кухню.

— А где Серафина? — спросила Аманда, когда пришла на обед в кухню.

— Она у нас больше не работает, — ответил Йонатан, — поэтому я сам навожу порядок в кухне.

— Что. за глупости? Серафина была лучшей из всех, кто у нас когда-нибудь работал. Почему ты ее выгнал, черт возьми? Ты что, сошел с ума?

— Серафина ушла сама, Аманда. Может быть, она нашла что-то получше. Я слышал, что американцы платят в два раза больше.

— Черт бы побрал этих американцев, у которых денег куры не клюют! — проворчала Аманда, и на этом тема для нее была закрыта, а Серафина забыта.

32

— Я хочу на всенощное богослужение, — сказала София за день до Рождества. — Пожалуйста, давай сходим вместе!

— Нет.

Голос Йонатана звучал так категорично и холодно, что напоминал лязг закрываемой на ключ железной двери в тюремную камеру.

София невольно вздрогнула и спросила:

— Почему?

И тут же поняла, что это было ошибкой.