У Софии больше не было сил. Она не защищалась и не возмущалась, она ничего не спрашивала, просто поклялась жизнью родителей, что во время отсутствия Йонатана не будет встречаться ни с одним человеком. Да и с кем ей встречаться? У нее уже давно не было друзей.

Десять дней назад Йонатан, сидя вечером у камина, внезапно сообщил ей, что ему нужно уехать в Германию. Потому что его двоюродной сестре стало хуже. Намного хуже.

— Мне кажется, она умрет, — сказал он, — и я хочу быть рядом в ее последние дни.

София отнеслась к его решению с пониманием, хотя эта двоюродная сестра казалась ей какой-то таинственной особой. Йонатан за последние месяцы, с тех пор как побывал на похоронах доктора Кернера, вспомнил о ней всего один раз, и Софию удивляло, почему он никогда не разговаривал по телефону с ней или хотя бы с больницей, где она лежала.

— А как зовут твою кузину? — спросила она.

Йонатан замешкался всего лишь на долю секунды, прежде чем сказать «Даниэла», но София это заметила.

Двенадцатого января в шесть часов утра они попрощались. На улице было темно, хоть глаз выколи. София еще чувствовала тепло постели, когда стояла на холоде и обнимала его.

— Как долго? — прошептала она. — Как долго тебя не будет в этот раз?

— Недолго. — Йонатан поцеловал ее в глаза. — Помни, что ты обещала. Тогда ничего не случится, и я скоро вернусь. И ты все поймешь.

«Да, — подумала она. — Уезжай. Уезжай куда хочешь».

Холод, пробиравший ее, был неприятнее, чем мысль, что она остается одна. «Возвращайся и объясни мне, что случилось. Может быть, можно будет начать все с начала». С мужчиной, который уже почти пять лет не спал с ней, а предпочитал плакать по ночам перед портретом с выколотыми глазами.

Йонатан уехал. Она стояла и махала ему рукой. Он еще не отъехал далеко, как увидел в зеркале, что она уже побежала в дом. Может быть, на три или четыре секунды раньше, чем нужно, и чересчур поспешно, но эти секунды болью отозвались в его сердце.

33

Четырнадцатого января Йонатан занял позицию в лесу. У продавца спортивных и туристических товаров он купил специальную зимнюю одежду — куртку, брюки и сапоги, которые сгодились бы даже для похода в Арктику, потому что предполагал, что придется, может быть, целыми днями находиться на наблюдательном посту.

Уже десять дней температура в Германии не поднималась выше ноля градусов, земля была промерзшей и твердой. У Йонатана с собой был теплый коврик, и он надеялся, что это позволит ему хотя бы иногда садиться и вытягивать ноги. Кроме того, в просторных карманах куртки у него был горячий чай в термосе, бутерброды, карманный нож и фонарик. Свой мобильный телефон он переключил в режим «Тихо» и на виброзвонок.

Риск быть обнаруженным случайными прохожими был невелик: дорога проходила с обратной стороны дома, а здесь были сплошные заросли, и можно было предположить, что в такую неуютную погоду никто не станет прогуливаться в лесу. Учуять его могли только собаки, но об этом он не хотел даже думать. Если до этого дойдет, он как-то отреагирует.

Он ждал пять часов, пока увидел ее в первый раз. Растрепанная и заспанная, она вышла в кухню, взяла из шкафа бокал, наполнила его водой из-под крана и жадно ее выпила. Потом оперлась на стойку, постояла немного и принялась глубоко дышать. Было видно, как ее грудная клетка поднималась и опускалась.

«Словно пробежала стометровку», — подумал Йонатан.

Живот, который она поддерживала правой рукой, был огромного размера и явно вырисовывался под облегающей футболкой, в которую она была одета.