Кольнула совесть еще и за это. Олег представлял, что бы сказал на такое обращение с оружием к месту вспомнившийся старый пластун, и твердо решил исправить и эту оплошность, раз уж за ум взялся. Сходить к оружейникам, новые ножны выбрать, авось что и подойдет. Парадные еще были, это верно, но их просто так не потаскаешь – красивые, только неудобные жутко.

Но для начала следовало переодеться, что бы там ни говорил Вьюжин.

– Куда мы идем? – тихо спросила Алёна вскоре. Ответ на этот вопрос она и сама знала, но так было проще завести разговор. А иначе – она отчего-то робела.

– Ко мне, одежду сменить, – подтвердил Олег догадку. – Тебя это смущает? – глянул искоса.

– Не знаю, – ответила она честно. – Я так надеялась, что ты придешь, что ты… И теперь никак поверить не могу, все кажется, мне это снится. Ты снишься. И что ты это все совсем не из благородства, а потому что правда… – Она окончательно запуталась в словах и в мыслях, поэтому замолчала. Счастье, волной накрывшее с головой, схлынуло, оставив тревогу и неприятные сомнения – в нем, в себе.

– Да уж, благородства… – Олег неопределенно хмыкнул себе под нос, но умолк – не хотелось продолжать этот разговор на ходу, когда на них с испугом и любопытством глазели все встречные.

Тем более идти осталось всего ничего: меньше минуты – и за их спинами закрылась дверь Моховых покоев. Все та же темноватая горница, которую Алёна неплохо запомнила с прошлого раза, неприметная дверь в смежную комнату в глубине, служившую воеводе спальней.

Не к месту подумалось об изначальном назначении этих комнат. Они, кажется, и впрямь были жилыми, но уж больно странная отделка. Может, князь сюда неугодных селил, чтобы тосковать в вечном сумраке начинали? Кто же знал, что Рубцову это место по нраву придется, а для жизни ему будет довольно пары светцев!

В горнице Олег девушку не оставил, потянул за руку дальше. А Алёна и спорить не стала, только вздохнула глубоко, силясь унять быстро застучавшее в горле сердце. Зачем он ее туда ведет? Просто не подумав? Или покоя не дает прерванный появлением боярина Шорина поцелуй?

А самая большая сложность поиска ответов состояла в том, что Алёна и сама не знала, чего именно ей больше хочется.

Шарик вместе с ножнами взобрался на лавку в первой комнате, на что хозяин не обратил внимания. Прошел, аккуратно положил шашку на сундук, только после этого выпустил ладонь Алёны. С удовольствием стащил тяжелую от сырости рубаху, бросил ее следом за шашкой, взялся за завязки штанов – и запоздало сообразил, что вообще-то не один здесь. Вряд ли он мог чем-то смутить алатырницу, но… С уж больно напряженным видом стояла она у двери, словно боялась чего-то. Не его ли?

Мысль заставила замереть, обернуться. Наверное, стоило что-то сказать, как-то успокоить, убедить в чем-то, но, как назло, опять не нашлось слов. Собственное косноязычие начало всерьез злить Олега, но как с ним бороться – он понятия не имел. Все же с войной гораздо проще…

Он тихо ругнулся себе под нос и, отвернувшись от девушки, полез в сундук за сменой одежды. Показалось, для начала лучше привести себя в порядок и только потом разговаривать. А то он лишь теперь заметил, насколько неприятно ощущается на теле сырая одежда.

Достал, бросил на постель, опять взялся за завязки штанов, но решил все-таки предупредить.

– Если хочешь, можешь меня там подождать, – кивнул он на дверь.

Алёна качнула головой, глядя на него с непонятным выражением. Не дождавшись ответа, Олег все же распустил завязки и, почти не глядя, сел на край постели, чтобы стащить штаны.