– И о чем? – спросила Алёна.

– Когда ты рядом, я как будто вижу себя со стороны, и смотреть на это тошно, – тихо ответил он. – И хочется если не стать, то хотя бы в твоих глазах казаться лучше. Ты с таким теплом смотришь, и сама такая… Хочется хоть немного соответствовать, что ли… Я понимаю, горбатого могила исправит, и вряд ли из меня выйдет что-то путное, но…

– С янтарем управился, вон какие чары сложные плел, а тут-то наука попроще! – с улыбкой уверенно оборвала его Алёна. – Все у тебя получится. У нас. – И она подалась вперед, чтобы совсем прекратить разговор поцелуем.

Конечно, одним только этим поцелуем дело не кончилось. Олег вскоре потянул с девушки сарафан, и та ни на мгновение не усомнилась, поднялась, сама стащила сначала его, потом и длинную верхнюю рубашку. А уж исподнее и вовсе не задержалось, и в глазах Олега, когда он развязывал ленты, горело такое восторженное предвкушение, что вопросам и всяческим тревожным мыслям вовсе не осталось места. Какие уж тут мысли, когда двое только друг другом дышат и никак поцелуями напиться не могут?..

Через некоторое время они лежали в постели, обнявшись, и недавние тревоги обоим казались гораздо меньше, чем несколько минут назад.

Алёна, уютно устроившись на широком плече воеводы, с облегчением думала, что Олег все-таки на себя наговаривает и со всем он справится, а что не привык и жизни человеческой толком не знает – мелочи это все. Жаль только, бабушки с дедом рядом нет, они бы лучше сумели успокоить, притом не ее – его. Дед бы мигом голову на место поставил.

Да и у Олега мысли были созвучны. Он тоже думал о том, что как-то же люди разбираются, ну и он вроде не дурак, придумает что-нибудь – и как Алёне со службой устроиться, и как ему с ней не расставаться. Да и в остальном… Нашел чего пугаться, в самом деле! Может, мать и свою семью и нельзя было в пример брать, не хотел он так, но были же сослуживцы, которые хорошо жили. Не в денежном смысле, конечно, не то время было, но в человеческом. Того же Грачева вспомнить.

Так что к князю собирались в хорошем настроении. Алёна смеялась, представляя лицо старшины заставы, когда тот увидит такое пополнение, Олег – никак не мог поверить, что ему там могут обрадоваться, но не спорил. Он с каждым словом и каждым движением все яснее понимал, что именно сейчас наконец поступает правильно. В жизни появились цели, а значит – смысл. В его жизни вообще любые перемены к лучшему, потому что хуже некуда: нет ничего хуже пустоты и полного безразличия. А уж в таких сомневаться и вовсе совестно.

К Ярославу тоже пришли очень удачно, он как раз собирался звать к себе нескольких воевод. Как и предупреждал Вьюжин, искал надежного человека, чтобы присмотрел за Дмитрием. Предложение про старого пластуна Ивана Никаноровича Еманова выслушал с большим вниманием и явно заинтересовался. Можно было просто наследника на какую-нибудь заставу потише отправить, но как воин он не очень-то хорош, да притом горяч, обязательно в неприятности влезет. И янтаря у него в крови нет, значит, и опасность выше. А так – опытный старик и натаскает, и ума вложит.

Только Алёна на этих словах странно поглядывала на своего жениха, он и не понял, почему. Но и значения не придал. Мало ли, может, считает, что пластуна из княжича не выйдет? Ну не выйдет и не выйдет, оно и к лучшему. Потешится да успокоится.

А вот на заявление Рубцова о том, что он желает жениться и вместе с зазнобой своей отбыть к Граничному хребту, князь ответил куда меньшим удовольствием.