Эх, Люсерда, жестокая шутница… Чем-то, видать, обидел ее князь. Или, напротив, порадовал, вот и забавляется?..

– Вели своему Вьюжину меня в покое оставить. – Софья не стала ходить вокруг да около, заговорила твердо, глядя мужу в лицо. – Не знаю я и знать не хочу, чего он со своими псами от меня добивается, а только мочи уж нет все эти сказки выслушивать.

– Какие такие сказки? – с искренним интересом спросил Ярослав, скрестил руки на груди, откинувшись на спинку кресла.

Отчего-то севший в лужу Вьюжин развеселил, хотя стоило бы расстраиваться или даже сердиться – плохо сработал глава Разбойного приказа, неуклюже. Видать, и он устал.

– Например, о том, что княжич с твоего ведома в заговор полез, чтобы злодеев на чистую воду вывести.

– И что же с этим слухом не так? – продолжил любопытствовать Ярослав.

– Твой наследник, может, и неглуп, но лицедей из него… – Княгиня умолкла и не стала продолжать, только рукой махнула. – Да и тебя я знаю, не стал бы ты сыном рисковать.

– Отзову Вьюжина, но при одном условии.

– Свободу тебе дать, чтобы жениться мог? – спросила Софья холодно, пронзив его пристальным взглядом. – Сама, мол, ушла, а ты, добрый, отпустил?

Такого князь не ожидал, да и заметил, как побледнела при этих словах княгиня. Поэтому с ответом замешкался, тут стоило аккуратнее. Кажется, исхода такого она боялась всерьез.

Ярослав обвел ее задумчивым взглядом, едва заметно поморщился.

– Вот мне больше заняться нечем, как с новой женой возиться и очередные склоки при дворе терпеть, пока она свои порядки устанавливать станет.

– Отчего бы не потерпеть ради зазнобы? – одними губами улыбнулась Софья.

Злила ее новая любовь князя, ох злила. Тому подумалось, что, может, и не без ее помощи Ульяна решила удрать в родное поместье.

Подумалось, да и ушло. И впрямь у него как будто других дел нет, только за бабами по городам да весям скакать! Верно в народе говорят: с глаз долой – из сердца вон. Так что все к лучшему. Выставила княгиня боярышню из дворца миром, без шума, да и Матушка с ними обеими. Всем от того только лучше.

– Сейчас милый, назавтра постылый, – недовольно отмахнулся он народной присказкой. – Честно расскажи, что о заговоре знала и чего хотела. Честно, Софья.

Она медленно кивнула, а Ярослав верить на слово не собирался. Была у него игрушка одна, как раз для таких случаев: золотого янтаря шар с перепелиное яйцо, так зачарованный, чтобы ложь чуять. Не всегда рядом были алатырники, на это способные, зеленый янтарь обычно другим промышлять любит, мало кому интересно в чужих враках копаться, вот и завел себе князь такую вещицу.

Софья о ней знала, и когда князь достал из ящика резной ларчик, а из него – камень, подобралась и посерьезнела. Но на попятную не пошла, и это Ярослава отчасти успокоило. Были способы обмануть и эту игрушку, но о том он решил пока не думать. Вот если что из сказанного подозрения вызовет, тогда и вопросы задавать станет Вьюжин в другом месте.

– Я случайно об этом заговоре узнала, – тихо заговорила Софья, держа на ладони ясный, чистый янтарь, испускающий мягкий теплый свет, как маленькое солнышко. – Недавно. Вдовица Светлана проболталась. Можешь не верить, но смерти твоей я не хотела. Никогда. Ни тогда, ни теперь. Девкам твоим – да, порой желала, да и то… Со зла, не всерьез.

Янтарь оставался чистым, и у Ярослава от сердца отлегло.