– Однако ж и не рассказала никому?

– Не рассказала, – эхом откликнулась княгиня, глядя на камень на ладони с брезгливой опаской, ожидая укуса. Болтали, будто камешек такой жжется, если ложь чует, и проверять на себе не тянуло. – Иначе мне бы веры не было среди моих подружек. Но и просто так оставлять не стала, коль твой Разбойный приказ мышей не ловит. Еще не хватало мне по их дури вдовой остаться! Это еще если бы пожалели, а то бы и меня, и детей моих… И Светлане с мужем поговорить посоветовала. Краснов языкаст был сверх всякой меры и кулаками помахать любил, но на предательство бы не пошел, это верно. Только не знала я, что он над женой своей лишь посмеется да оплеухой отдарится. Ну да сам дурак, смертный приговор себе подписал. Приехал бы сразу к тебе – жив бы остался. А потом мне и вмешиваться не пришлось, Алексей Петрович твой крепко за дело взялся, рано или поздно прищемил бы им хвост. А не прищемил бы – так я бы еще что-нибудь придумала. Но с княгиней этой он ладно придумал, не знаю уж, где такую достал и как родство подстроил. – Софья искренне улыбнулась. – Или не подстроил, а оно так вправду повезло?

– Какую – такую? – полюбопытствовал Ярослав. Он уже давно заинтересованно подался вперед, облокотился на стол и слушал исповедь княгини примерно так, как обычно выслушивал байки того же Вьюжина о ловле хитрых душегубов.

– На дружинника похожую больше, чем на девицу, – усмехнулась Софья. – Вот уж глупость какая, сказать, что девица эта в дальнем поместье росла… Да у нее походка ровно как у твоих дружинников, кто постарше, да и взгляд такой же. И змейкам моим маленьким она зубки только так обламывала и держалась с ними уж всяко не как скромная девица из глуши после домашнего обучения. Старалась как могла, но шило в мешке не утаишь. Я подала Светлане мысль к ней присмотреться, чтобы поиски Вьюжину с его засланной девицей облегчить, но не сложилось вот. Тоже та еще лицедейка оказалась, навроде Дмитрия. Верно, не из Разбойного приказа она, а то была бы погибче да похитрее.

Рассказывая об этом, она заметно повеселела, ей явно нравилось делиться своими наблюдениями. Да и слушал Ярослав внимательно, и так засмотрелся, что едва не забыл, кто тут кого расспрашивает и о чем.

– Что девицы твои тебе бы после предательства верить перестали – это ты ловко сказала, – с задумчивой улыбкой проговорил он. – Да только единственная ли в том причина, что ты смолчала? Тебе бы хватило хитрости обставить все так, что на тебя бы никто не подумал.

– Не единственная, – через силу ответила Софья, явно не желая опять возвращаться к прежнему вопросу. – А ты бы поверил? Сказал бы, что оболгала я твоего наследника…

– Не поверил бы. Но исхитриться и подать верную мысль непрямо – могла. Однако не стала. Почему? От Дмитрия ведь хотела избавиться, так? Надеялась, что, поймав его в последний момент, разозлюсь и на плаху отправлю?

– Не на плаху, – все же заговорила она. – Ты бы своего сына не убил, да еще отмерив не по вине. Дмитрий бестолковый, но не злой. Ты бы в ссылку его отправил, а там…

– Там бы он мог и сгинуть? Этого хотела?

– Хотела или нет, да только устраивать не собиралась, – все же постаралась она увильнуть от ответа, но таким Ярослав тоже удовлетворился. – А вернее, он бы распробовал вольной жизни и возвращаться не захотел. А ты бы тем временем рассмотрел, что из Севушки князь куда лучше выйдет.

– И как я должен это понять в шестилетнем мальчишке? – искренне озадачился Ярослав.

– У него к наукам склонность, он книжки любит куда больше, чем все эти железки и лошадей, и сообразительный не по годам…

Великая княгиня осеклась, потому что на этом месте супруг ее рассмеялся:

– Умная ты баба, Софья! Но все-таки баба.