– У него к наукам склонность, он книжки любит куда больше, чем все эти железки и лошадей, и сообразительный не по годам…

Великая княгиня осеклась, потому что на этом месте супруг ее рассмеялся:

– Умная ты баба, Софья! Но все-таки баба. Свой ребенок всегда лучше других, да? Ответь мне вот на какой вопрос. Ты прямо или косвенно помогала устройству этого заговора? Мысли такие кому-то подавала, подстраивала?

– Нет, – хмурясь, твердо ответила она. – До того как узнала о нем от Светланы, и не думала о таком. Подвинуть Дмитрия хотела, это верно, да только не стоило ради этого огород городить, он бы сам справился. Я бы иначе сделала.

– Как? – спросил Ярослав, не скрывая облегчения.

– Нашла бы ему девицу вроде этой вашей Алёны – чтобы из простых, смазливая, бойкая. Он бы с ней сам сбежал, а ты бы ему такой дури не спустил. Чтобы из-за бабы?.. – Она кривовато усмехнулась.

Ярослав молча подвинул ларец по столу, и Софья с облегчением и поспешностью положила туда камень, украдкой достала платок и обтерла ладонь.

– Отчего ж ты сразу с этими вопросами и этим камнем не явился? – спросила княгиня, мигом вернув себе обычное свое самообладание.

– А ты бы отказалась отвечать, оскорбилась бы, и тем бы дело кончилось, – спокойно отозвался Ярослав. – Не тащить же тебя в острог, и больше того – не пытать же безо всяких на то оснований, из одних только пустых подозрений.

– На том спасибо, – усмехнулась Софья. – Что мне за это будет? – спросила ровно, со всем возможным достоинством. – Сошлешь?

Князь неопределенно повел плечами в ответ – он и сам не знал, что делать. Добрую половину разговора об этом думал, но так ничего и не придумал путного. Она, конечно, не без вины, но как вину эту мерить?

Они несколько минут посидели в тишине. Софья не спешила уходить, а Ярослав – возвращаться к прерванным делам. Поглядывали друг на друга, молчали. Княгиня рассеянно расправляла на коленях платок, князь невидящим взглядом блуждал по лежащим на столе бумагам.

Первой нарушила тишину Софья. Глубоко вздохнула, смяла платок и тихо спросила:

– Ярко́, как же у нас все вот в такое вылилось? Когда до этого дошли? И можно ли еще исправить?..

– Не знаю, – в тон откликнулся князь, без труда догадавшись, о чем речь. Давно она не называла его этим кратким именем.

Иначе и не скажешь – дошли. Он же тогда голову потерял от нее, а она – часто смеялась, и он с ней вместе. На час расстаться не могли. Сейчас же и видятся не всякий день. Хуже того, он ее допрашивает, в предательстве подозревает, а она от него заговор скрыла. Не то он виноват, не то она, не то оба вместе…

– А мы хотим изменить? – Голос не дрогнул, но взгляд с лихвой выдал волнение.

Она – точно хотела. Может, на это и надеялась. А он?..

– Не знаю, – повторил Ярослав.

А он толком не понимал, что и как можно изменить. Со скисшего молока сливок не снять, и не получится уже все так, как было пять лет назад. Но, с другой стороны, и простокваша в хозяйстве полезна, и, может, не стоит рубить сплеча? Раз уж он решил в третий раз не жениться, а от второй жены избавляться как будто и причины нет.

Любовь не любовь, но, может, соратница из нее выйдет? Раз запоздало обнаружилось, что проницательность княгини с лихвой бьет хитрости Вьюжина, небесполезно ее к делу какому-нибудь важному приставить, коли со школами и лекарнями у нее еще остается время на всю эту возню.

– Но что нам мешает попробовать? – продолжил Ярослав задумчиво.