Алатырница выбралась из постели, прошлась босиком по остывшему за ночь полу. Сон как рукой сняло, да еще сила внутри била ключом и искала выхода: желтый янтарь не любит неволи, ему надо свободно пылать, ему воздух нужен, иначе задыхается и злится. И так было маетно, а из-за того, что силу никак не удавалось успокоить, – еще и буквально нехорошо: подташнивало, голова кружилась.

Такое состояние всерьез встревожило Алёну, и она решила обратиться за помощью, выглянула в смежную комнату.

– Стеша, ты спишь? – позвала тихо.

– Уже нет, – ворчливо откликнулась та. Рыжая уместилась на лавке, кажется, вполне удобно, так что ни вставать не спешила, ни даже глаза открывать. – Чего тебе, горемычная, понадобилось? Еще первые петухи не пропели.

– Маетно, – честно призналась Алёна, прошла в комнату и забралась с ногами на ближайший стул. – Огонь внутри злится. Я боюсь, что не смогу его больше прятать.

При этих словах Степанида все-таки села на своей постели, окинула Алёну цепким взглядом, нахмурилась:

– И впрямь. Беда с тобой…

– Прости, – повинилась та. – Как теперь быть?

– Да мы тоже хороши! – вздохнула Стеша. – Не подумали. Молодая горячая кровь, какие уж тут прятки… Вот что, надо тебе жар немного остудить, видать, засиделась ты в четырех стенах. У старухи княгини небось тоже не выходила? Так и сидела подле ее юбки?

– Да. Велели же учиться. А как его остудить? Пойти к озеру да просто огонь выплеснуть?

– Ну да, чтобы вся стража на твои чары набежала, злодея ловить, который на князя и на покой дворцовый покушается, – недовольно проворчала Степанида. – Нет. Тут не обязательно живому огню выход давать, разные способы есть. Например, любовника можно найти надежного, проверенного, чтобы не болтал, но ты ж, поди, не согласишься? – усмехнулась она хитро, как будто проверяла.

– А какие еще есть способы? – поспешно спросила Алёна, надеясь, что торопливость эту спишут на гордость и упрямство, а не на то, что слишком легко ей вспомнился один такой, желанный да надежный.

– Разные, – вздохнула Стеша, кинула взгляд на окно, за которым серели сумерки, рассеянно потеребила кончик косы. – Ладно. Раз ты росла в деревне, привольнее городских барышень, может у тебя и слабость быть. Ты же хорошо в седле держишься?

– С трех лет! – не без обиды заверила Алёна.

– И впрямь, кого я спрашиваю! И сегодня как раз среда, оно и к лучшему будет… Одевайся. Штаны, сапоги и рубаху короткую небось не забыла? – усмехнулась она. – И сарафан поверх надень, нечего по дворцу шататься в мужском!

– Я мигом! – Алатырница соскочила со своего места, кинулась к двери в опочивальню, где лежала ее сумка, но на пороге обернулась: – А отчего к лучшему, что сегодня среда?

– Одевайся, кому сказала! – Степанида, которая уже выбралась из-под одеяла, топнула ногой, и Алёна послушно юркнула в спальню. Вдруг Стеша разозлится и передумает?

А вскоре она и вовсе выкинула лишние вопросы из головы, предвкушая хорошее утро. Отчего Степанида вдруг смилостивилась, ее не очень беспокоило, главное, что решение нашла, да какое!

Одевание много времени не заняло, дольше алатырница провозилась, укладывая косу вокруг головы. Под платком все одно особо не видно, а в седло с вольной косой лезть – без головы остаться можно.

Идти в этот раз пришлось далеко, да еще вкруг: по дворцу Стеша свою подопечную не повела, девушки выбрались наружу через узкий проход для слуг, спустившись по черной лестнице.