– Матушка, кого ты мне послала! – Степанида выразительно закатила глаза и подхватила спутницу за локоть, чтобы протащить дальше. – У девок так глаза горят при виде каменьев самоцветных, шитья золотого или уж хотя бы молодцев добрых, а эта еще до лошадей не дошла, уже чуть не приплясывает! Чую, пущу я козу в огород…

– Ты сама предложила! – возразила Алёна и сама ускорилась, сообразив, что идут они к еще одной конюшне. В пройденной, наверное, княжеские да боярские лошади стояли, а здесь – дружинные.

– Остап Егорыч! – крикнула Степанида, приблизившись к воротам. – Остап! Да где ж его носит?..

Искомый Остап Егорович, щуплый мужичок с хитрыми глазами и лысой головой под круглой шапкой, нашелся за конюшней, у колодца, откуда он тягал воду – наверное, коней поить.

– Вот ты где!

– А вам-то, девки, чего понадобилось? – обернулся он к пришелицам. – Ну-ка, брысь отсюда! Сейчас парни прибегут, никакой с вами работы не будет!

– Не ной, а поди сюда, – властно оборвала Степанида.

Но подошла сама, поманила пальцем, шепнула несколько слов на ухо и быстро показала какой-то знак-подвеску, вытянув его из-под ворота рубахи. Спрашивать, что за тайны, Алёна не стала, ясно же, что рыжая – не простая сенная девка. Небось лично Вьюжина или Разбойного приказа какой-то знак, особый. Своими глазами их алатырница не видела, но слышала, что есть такие подвески с гравировкой и княжеской печатью, их в Разбойном приказе сыщики носили.

– Кхм. Ну коли так… – крякнул конюх. Сбил шапку на затылок, поскреб лоб, обвел рыжую странным взглядом. – Ну коли надо… А чего надо-то тебе?

– Лошадку бы, девушке вот покататься.

– Покататься? – Остапа Егоровича разве что не перекосило. – Ну пойдем, подберем тебе кобылку поспокойней…

– А можно я сама выберу? – попросила Алёна, понимая, что видит перед собой конюх и какую кобылку даст.

Он хотел возразить, но запнулся о насмешливый Стешин взгляд и махнул рукой.

– А, бери что хочешь! Только шею свернет твоя девушка – меня не вини. В левом проходе по левую руку двоих не бери: один дурак совсем, его только под оглоблю ставят, когда отвезти что надо, а рыжий хромает, лечим. И последнего в том же ряду не бери, хозяйский он. Уздечки вон при входе висят, выбирай любую да выводи седлать.

Последнее было сказано с насмешкой. Остап Егорович явно ждал возможности потешиться, глядя, как боярская дочка выбранного коня взнуздывать будет, но бахвалиться Алёна не стала. Молча кивнула и прошла в конюшню, где первым делом сняла сарафан и скинула платок, чтобы повесить рядом с уздечками – нечего по конюшне хорошую вещь тереть. Выбрала сбрую и пошла знакомиться. Со всеми, включая запретных.

Дурак оказался пегим и злющим, рыжий выглядел грустным и напрашивался на ласку. Алёна пожалела, что не взяла с собой никакого лакомства, чтобы к незнакомому коню подлизаться, ну да уж чего не было, того не было.

Поглядела на хозяйского, он оказался чудо как хорош – вороной, грива блестящая, волосок к волоску, шкура лоснится, мощный, тонконогий. Кто бы ни был его хозяин, а в лошадях он толк знал, да и заботился о своем товарище от души.