– Это что у тебя за отрок такой прыткий появился? – Прозвучавший рядом голос заставил конюха дернуться и обернуться.

– Тьфу! Чего подкрадываешься, чернуков выкормыш? Ишь, нарисовался с ранья! Честь нам какая, сам первый княжий воевода пожаловал! – разворчался Остап, вновь возвращаясь взглядом к всадникам.

– И тебе здравствуй, – не обиделся воевода. Облокотился о забор рядом. – Кто таков-то? Вон тот, за княжичем скачет. Ловкий мальчишка.

– Совсем глаза пропил, – буркнул конюх. – Какой это тебе мальчишка? Девчонка это. А откуда – и сам не знаю.

– Ну ладно тебе, чего взъелся? Не с той ноги встал? – поморщился воевода.

– Да на тебя у меня вообще зла не хватает! – отмахнулся Остап. – Ты сам когда в последний раз шашку в руке держал? А на коня садился? Небось на рысях кулем свалишься! Во-е-во-ода, – протянул презрительно.

– Положим, вот так я никогда и не умел, – возразил Олег. – Сам говорил, в двадцать с лишком на коня в первый раз садиться – ничего путного не выйдет. А вот на кулаках со мной слабо потягаться? То-то же. Тут уж кто чему учился.

– Пять лет назад, может, и слабо было бы, а сейчас не уверен. – Конюх ответил недовольным взглядом искоса. – Совсем дурной стал, смотреть тошно. Хуже князя.

– А князь-то тебе чем не угодил? – опешил воевода. – Или тоже с дружиной должен на коне скакать да шашкой махать?

– Должен! – непримиримо заявил Остап. – А он в кораблики играется! Как мальчишка со щепочкой у вешнего ручья! – Он ругнулся и сплюнул под ноги. – Хорошо наследник парень ладный. Вон как ловко с шашкой управляется!

– И кто из нас еще что пропил! – вздохнул Олег. – Ты чего разворчался-то, не пойму? Ха! Слушай, а знаю. Ревнуешь.

– Чего? – опешил конюх, даже шапка вместе с бровями приподнялась. – Чего это ты выдумал? Чего я ревную?

– А то, что девка эта половчее любого из твоей любимой первой сотни будет, это даже мне видно, – довольно ухмыльнулся воевода. – Вот тебе за них и обидно.

– И чего это мне обидно? И ничего мне не обидно! Мне за Белогорье обидно, что князь у нас непутевый и воевода первый ему под стать!

– Глупости говоришь. Если князь будет на коне скакать, Белогорьем кто управлять станет? – возразил Олег. – Нет, Ярослав все по уму поставил. Каждый своим делом занят. Князь княжит, законами занимается, ты вон кобылам хвосты крутишь, я… – Он запнулся, тут же пожалев, что вообще себя помянул, потому что Остап не замедлил сесть на прежнего конька.

– Горькую пьешь от безделья. Был бы моим сыном – так бы отходил тебя хворостиной, мало не показалось бы! И не посмотрел бы, что здоровый лоб!

– Но ты не мой отец, – резко осадил его воевода – больше не голосом, который прозвучал ровно, а злым, острым взглядом.

– Ну ладно, не серчай, – тут же пошел на попятную Остап. Вспомнил, что на слова о родителях Олег всегда отвечал зло и грубо. Причины конюх не знал, но ясно – не от большого счастья. Померли, видать, вот и горюет. – Чего тебя впрямь так рано-то принесло?

– Не спалось, воздухом подышать решил, – криво усмехнулся Рубцов и рассеянно потер загривок, поскреб щеку.