– О моих? – продолжила недоумевать алатырница. – Но ведь я была не одна…

– Однако убить намеревались именно вас. Идемте. – Вьюжин выразительно поманил рукой и двинулся в сторону выхода.

Ничего не осталось, кроме как последовать за ним.

– Алексей Петрович, а можно спросить? – через десяток шагов заговорила Алёна, рассудив, что за спрос не бьют, а если она даже не попробует – потом будет маяться от любопытства. Вьюжин бросил на нее проницательный взгляд и кивнул. – А зачем вот это все было? Вы же и так знали, что это сделал он, и знали, чего именно он хотел добиться. Ну, что Афанасий не покушался на княжича.

– А на что походило? – уголками губ улыбнулся глава Разбойного приказа, хотя глаза опять оставались холодными. Кажется, по-другому просто не умел.

– На скоморошье представление, – честно ответила Алёна и слегка втянула голову в плечи, ожидая отповеди за нахальство.

Но Вьюжин только явственнее улыбнулся.

– Близко, – кивнул он. – А зачем скоморохи свои потехи показывают?

– Чтобы люди развлекались и деньги платили.

– Так! – чему-то еще больше обрадовался Вьюжин. – Вот и я зрителей собрал, чтобы потешились, и выгоду кой-какую получил. Лизавета – баба наглая, изворотливая, с ней одной разговаривать – мучение. Торговаться бы стала, как на базаре, громче всех вопила бы, а при людях вон наглости-то в ней поубавилось. Князь бы такое развлечение устроить не позволил, сразу имений лишил бы да сослал обоих подальше, а вместе их сослать – окончательно дар загубить. Дмитрий же хоть и молодой совсем, зеленый, но на своем месте посидел с пользой. Может, и с Ярославом бы вышло договориться, но дольше возиться пришлось бы.

Разъяснял он с явной охотой, и Алёна поймала себя на том, что слушает с живым интересом и даже как будто меньше боится Вьюжина. Все же и он бывает человечным, когда говорит о том, чем увлечен. А дело свое, видать, пуще всего прочего любит.

– Значит, все потому, что вы хотели дать Афанасию возможность исправиться? – уточнила Алёна.

– Пожалуй. Он и вправду редкого дара отрок, жаль такой ценный янтарь терять и разменивать попусту.

– Но моего отца все же не они с теткой убили, да? – продолжила она расспрашивать, осмелев.

– Не они, это точно. Теперь нужно убедить в этом князя.

– Я вам для этого нужна? – спросила Алёна осторожно.

– Не только. Князь наш девок красивых любит…

– Да вы в своем ли уме?! – взвилась она от такого прямого намека.

– Ишь, гордая какая! – Вьюжин не обиделся, улыбнулся насмешливо. – Не ори как ушибленная, никто тебе ничего эдакого не предлагает. Ему нынче все одно не до тебя, – неодобрительно скривился он, но странного утверждения не пояснил, а продолжил: – Но при тебе Ярослав сдержится, помягче будет и выслушает спокойней. Да и хотел он на тебя без лишних людей глянуть, любопытно ему, вот и совместим. Ты только помалкивай больше и на рожон не лезь.

Слова эти немного успокоили, но желание расспрашивать дальше отбили, так что остаток пути прошел в молчании. Да и недалеко уже оставалось идти, как оказалось. Они миновали небольшой полутемный закуток, где стояла пара лавок и пустой стол, – ни стражи никакой, ни дьяков поблизости не было. Вьюжин постучал в одинокую, ничем не примечательную дверь, выждал пару мгновений и, толкнув ее, запросто вошел.

Алёна хоть и услышала слова боярина про «посмотреть без лишних людей», но все равно не подумала о том, что все так буквально.