Он сидел за столом над какой-то огромной старой книгой, внушающей уважение тяжелым кожаным переплетом и пергаментными страницами, покрытыми вычурными рукописными буквами с красивыми завитками. Недовольно поджал губы, увидев посетителей, но ругаться не стал, смерил Алёну оценивающим взглядом и спросил у Вьюжина с усталым вздохом:

– С чем пожаловал? Неужели другого времени не нашел княгиню показать?

– Происшествие у нас тут, рассказать хочу, пока глупостей каких кто не донес, – сообщил Вьюжин, без приглашения устраиваясь через стол от князя, и махнул рукой алатырнице, веля тоже сесть рядом.

И вскоре Алёна поняла, что очередная хитрость боярина удалась. Когда глава Разбойного приказа принялся рассказывать о том, как он разобрался с преступниками, князь недовольно нахмурился, зло скрипнул зубами, но глянул на алатырницу и смолчал, только резко поднялся с места и отошел к открытому окну. Алёна тоже было дернулась, чтобы вскочить на ноги, все-таки при правителе сидеть не положено, но Вьюжин молча удержал ее за плечо.

– А ты уж все решил, да? – задумчиво спросил Ярослав, когда Вьюжин кончил рассказ. – Уже и суд от моего имени провел, и место ссылки для обоих Чесноковых присмотрел! Что бы она ни хотела, а на сына моего покушалась! – Князь недовольно качнул головой, испытующе глядя на боярина. – По Чесноковой, между прочим, давно если не топор, то плетка плачет. Еще с тех пор, как она мужа своего уморила.

– Суров ты больно, княже. Муж ее к бутылке пристрастился задолго до женитьбы, – возразил Вьюжин. – Лизавета – баба вздорная, но под ее рукой Чесноков куда дольше прожил, чем мог бы, по миру не пошел. И хозяйка она, что ни говори, крепкая, поместье мужнино из лучших в уезде будет.

– Ты еще скажи, что ее помиловать надо! И поблагодарить, – скривился князь. – Про мальца ее согласен, глядишь, и выйдет толк без ее власти, кровью искупит свою глупость. Кровь – не водица, возьмет верх красновская порода. А с мамашей его лобызаться – уволь. Твоя рачительность порой чрезмерна. Отчего ты уверен, что не она Ивана угробила?

– Да будь у нее на примете надежный человек, нешто стала бы она единственного сына в убийство впутывать? – рассудительно возразил Вьюжин. – А он, если бы пошел князя убивать, то только тем же способом, каким сейчас с Алёной Ивановной пытался покончить, по голове бить – это не про него.

– Беспокойный ты человек, Алексей! – вздохнул князь и вернулся на место, явно взяв себя в руки. – Вот же тебе готовый злодей, хватай да радуйся, нет, все что-то копает. И девицу бы домой отпустил, а то чахнет ведь, – усмехнулся он. – А, Алёна? Не по нраву тебе мой дворец?

– Почему вы так решили? – не сдалась так сразу алатырница, но смущенно опустила взгляд.

– Да уж знаю, что у меня под носом происходит, – отмахнулся он со странной усмешкой.

– Нам злодея изловить надо или абы кого вздернуть? – спросил Вьюжин о своем. – Так я тебе хоть сейчас пяток душегубов найду. Сам сроку месяц дал, а теперь…

– Так я слова и не забираю, охота – лови. Только кого же ты теперь ловить станешь? Один Краснов остался, смотри, доиграешься, что и впрямь придется этой девчонке на княжество садиться.