– Но… – Девана удивленно захлопала глазами, однако задать вопрос не успела.

В дверь постучали. На пороге возник Дарон.

– Прошу простить меня, – камергер торопливо поклонился, – но к нам прибыл гонец из Валиндера. Он упал с лошади в пути, и у него, кажется, сломана рука, а наш лекарь отбыл утром на Чаячий Мыс. Леди Гвинейн, вы не могли бы взглянуть?

– Конечно, – кивнула она. – Уже иду.

– Я с тобой. – Крисмер встал с места.

– Не нужно, – отмахнулась адептка. – Со сломанной рукой я как-нибудь разберусь. Играйте дальше. И не забудьте перемыть мне косточки, когда я уйду достаточно далеко.

Она потрепала Девану по плечу и направилась к выходу.

Дарон придержал ей дверь, пропуская в полумрак коридора, и затем пошел следом.

– Что она имела ввиду, говоря про детей? – спросила принцесса.

– Когда мы служили в Академии, нашей обязанностью было поочередно приглядывать за младшими адептами, – пояснил Крисмер. – Несмотря на всю строгость Гвин, малышня в ней души не чаяла…

– Сказала же, когда уйду достаточно далеко! – громко крикнула Гвин, не оборачиваясь.

Дарон вздрогнул от неожиданности и сокрушенно покачал головой.

Адептка успела подбросить дров в очаг, зажечь свечи и разложить на столе свой нехитрый инструментарий, когда двое стражников привели в башню раненого гонца из Валиндера.

Молодой кареглазый мужчина был бледен и с ног до головы покрыт грязью и кровью. Его правую руку удерживала в согнутом положении импровизированная повязка из желтого вязаного шарфа.

– А Дарон сказал, что у тебя рука сломана. – Адептка дернула бровью.

– В том числе, ваша милость. – Юноша кивнул.

– Усадите его на стул, – Гвин постаралась прогнать навязчивое воспоминание подальше, – и подождите снаружи.

Стражники подчинились. Когда дверь за ними закрылась, адептка скрестила руки на груди и спросила:

– И кто это был? Не кобальд, случаем?

– Миледи, я просто с лошади свалился. – Юноша отвел взгляд. – Ужасный позор.

Адептка презрительно фыркнула.

– Лги кому-нибудь другому, – она понизила голос так, чтобы стражники за дверью не могли ее услышать, – но я знаю, что куртку ты порвал вовсе не в кустах. Да и кровь на ней не твоя.

На последней фразе она наклонилась ниже и потянула носом, по-звериному раздувая ноздри. Чародейка забормотала слова заклятия; ее глаза побелели, что привело гонца в ужас. Юноша прянул назад, судорожно сглотнул и едва удержался, чтобы не сбежать.

Усиленное чарами обоняние уловило сладковатые нотки с примесью древесной коры, шерсти и металла. Кровь уже успела впитаться в ткань, но запах оставался весьма отчетливым. Равно как и следы когтей и мелких зубов, что силились разорвать толстую простеганную куртку, но так и не смогли.

– Нет, это явно не кобальд. – Гвин выпрямилась. Ее глаза вновь приобрели глубокий зеленый цвет. – Но кто? Говори, любезный, или на руку твою даже не взгляну.

Юноша поморщился. Отвернулся. Сквозь зубы со стыдом процедил:

– Белка.

– Б-б-белка? – Адептка едва удержалась, чтобы не рассмеяться. – Ты шутишь, должно быть.

– Да если бы. – Юноша с досадой здоровой рукой прижал раненую к груди. – Накинулась на меня в темноте, когда я был в получасе езды от Удела.