Теперь же…

От причала, на который приходил паром[1], уходила улица. В свое время сгоревшая. А теперь возродившаяся. Стоит такая нарядная — красуется двумя рядами домов по обе стороны от дорожного полотна из трамбованной щебенки. С канавами и полосой под посадку деревьев, которые, впрочем, пока еще сюда не поместили. Да и сами дома выглядели не до конца завершенными. Крыши да стены с окнами, причем кирпичные массивы их кладки оказались еще и окрашены в довольно яркие цвета. И так, чтобы дома в одном цвете ближе, чем через три не чередовались.

Так, любуясь, и доехал Лев до дома.

А там его уже встречали.

Дядя вышел на крыльцо. Вон — аж сияет. И мундир по случаю надел.

— Ну, здравствуйте, герой! — радостно произнес он, шагая навстречу.

— Да ну, — отмахнулся Лев, спрыгивая с коня, — какой я герой?

— Герой-герой! Если бы Сергей Павлович узнал хотя бы вчера о вашем приезде — обязательно встречу с музыкой устроил.

— Зачем⁈

— Вы даже не представляете, какие тут про вас слухи ходят! Словно не племянника отпускал на войну, а какого-то Илью Муромца с печи согнал. И предводителя горцев пленил, и английскому послу морду набил…

— Ну так уж и набил?

— Кстати, говорят, что наместник на Кавказе особым письмом просил вас более туда не возвращать. Обиделся он на ваше самоуправство.

— На обиженных воду возят. — фыркнул Лев.

— Зря вы так. Он человек хороший…

— Дядюшка, при оказии, напишите ему, что я иначе поступить не мог. И что до Астрахани нас люди Шамиля гнали, а потом появились мутные люди и мы, опасаясь его освобождения, были вынуждены самым скорым темпом направиться в столицу. Просто для того, чтобы англичане не украли или обесценили эту победу.

— Даже так? — удивился бывший гусар.

— Мы стремились опередить депеши и не дать этому проказнику — послу Великобритании — ничего пакостного предпринять. Так и напишите. А вместе с тем и мои искренние извинения. Если он так обиделся, то я ему пошлю своего Георгия, отказавшись от него.

— Не порите горячку! Вы хотите плюнуть в лицо всем кавалерам ордена?

— Извините…

— Мда… Ну и заварили вы кашу! — хохотнул дядя, став, впрочем, совершенно серьезным. — Впрочем, сейчас не об этом. Поспешим к губернатору. Доложиться. Иначе врагом станете. Подарки, надеюсь, ему купить ума хватило?

— А то, как же!

— Берите их и поехали.

— А как же тетушка, братья и сестрица?

— Тетушка ваша с самого утра визит наносит своей подруге, далече отсюда. И едва в ближайшие пару часов явится. Николай третий день на заводе селитряном. Авария там. Говорят, двух человек убило. Лобачевского привлек и других — исправляют. Сергей — у Кристиана Шарпса, там какие-то проблемы. Дмитрий так и вообще с вашим отъездом поселился в Казанском университете — все опыты с плесенью своей ставит.

— А Мария?

— С тетушкой. Девица на выданье. Мы сейчас ей партию поинтереснее подбираем, вот ее людям и показываем. Так что, поедемте скорее. Время ценно как никогда. А то Сергей Павлович, не ровен час, сам приедет…

Так и поступили.

Внезапное появление молодого графа застало врасплох всех, и губернатора тоже. Толстой ведь не извещал о своем возращении письмом, пущенным вперед. Да и вообще совсем не укладывался в сроки. О том, что Лев Николаевич выехал из столицы — их, конечно, уведомили. Но сроки все давно прошли. Вот и не знали, когда его ждать.

Граф же заглянул в Москву, совершив там массу полезных визитов.