На первый взгляд на сокровища изображенное на присланной Щедрым фотографии не тянуло. Изрядно потрепанная коробка из-под обуви, почти доверху наполненная монетами неправильной формы, два слегка помятых бокала из белого металла с замысловатой резьбой, пять женских браслетов, украшенных красными и зелеными камнями, слишком крупными, чтобы быть настоящими. Или нет? Или Лебедев прав и Щедрому действительно посчастливилось найти то, что они тщетно пытались отыскать? Открыли банковскую ячейку?

Решив не гадать понапрасну, Иван набрал номер майора.

Тот мгновенно отозвался:

– Щедрый на проводе!

– Заинтриговал! Мы все в офисе и требуем немедленных разъяснений.

Щедрый появился на Гагаринской через пятнадцать минут, обменялся рукопожатиями с Тимуром, Рыбаком и Лебедевым, после чего занял свое излюбленное место в кресле для посетителей возле стола Кристины.

– Кофе? – по обыкновению поинтересовался Тимур.

Майор кивнул.

– Рассказывайте уже, – попросил изнемогающий от нетерпения Лебедев. – Это же сокровища Шахин Герая? На фотографии?

– Ну, сокровища – это, конечно, громко сказано. Пока просто монеты, ювелирные изделия и посуда. Дождемся выводов экспертов. Пока ни об исторической, ни о фактической стоимости находки говорить рано. – И Щедрый задумался, вспоминая свое появление в квартире Ксении Максимовны Дубовой.

Майор знал, что ей недавно исполнилось шестьдесят, но выглядела бывшая теща Рыбака гораздо моложе – ухоженное лицо, каштановые волосы без малейшего намека на седину. Свободные темно-синие брюки и белая в тонкую синюю полоску блузка не скрывали статную фигуру. Портили картину поджатые губы и чересчур властное лицо, которое продолжало хранить спокойствие, даже когда Щедрый в сопровождении участкового, двух оперативников, эксперта-криминалиста и двух соседей, приглашенных в качестве понятых, предъявил его хозяйке ордер на обыск.

– Обыск? Здесь? Что вы собираетесь найти? – Она села в кресло, откинулась на спинку, закинув ногу на ногу, и больше не произнесла ни слова, даже когда на полу в прихожей, обработанном раствором люминола, проявились голубоватые светящиеся пятна.

Наверняка она, как и Щедрый, знала, что сами по себе эти следы ничего не значат. Велика вероятность того, что химикаты, использованные при уборке, разрушили ДНК, и доказать, что в коридоре была пролита именно кровь Герасимова, не удастся. И лишь когда эксперт решил оторвать фрагмент плинтуса, рассчитывая обнаружить под ним пригодные для анализа образцы, она вскочила со своего места.

– Зачем вы полы ломаете! Не имеете права!

Опомнилась Дубова почти мгновенно, попыталась вернуться в кресло, но не тут-то было – место ее занял майор.

– Не волнуйтесь, – умиротворяющим тоном заявил он, – после экспертизы мы вернем вам плинтус.

– Вот еще, – фыркнула она.

– Вы присаживайтесь. – Майор жестом показал на стоящий напротив диван, и Дубова безоговорочно подчинилась.

– Так зачем вы звонили Кириллу Герасимову перед его отъездом?

– Хотела пожелать счастливого пути, зачем еще?

– Пожелали?

– Естественно.

– Мебель у вас красивая. – Майор погладил подлокотник и с удивлением заметил, как напряглась Дубова. С чего бы это?

– Зять купил, – проворчала она.

– Практичная, – продолжал Щедрый. – Чехлы с подлокотников снимаются, да? Можно закинуть в машинку, и порядок. Надо себе тоже такое кресло купить, а то у меня с моей службой никак руки не доходят свою мебель почистить. Не поверите, стыдно девушку в гости пригласить. А спинка тоже на молнии?

Дубова вскочила:

– Нет! Не трогайте! Вы его сломаете!

Щедрый одной рукой мягко отстранил женщину, а другой приподнял спинку кресла, не удержал – она неожиданно оказалась тяжелой – и уронил на пол.