– Помогите мне кто-нибудь, – попросил майор.

Участковый бросился к Дубовой, стараясь действовать максимально бережно, усадил ее на диван.

Щедрый тем временем расстегнул расположенную по периметру молнию и откинул обивку.

– Что это тут у нас? – нарочито удивленным тоном спросил он. – Понятые, подойдите, пожалуйста, поближе.

– Это мое! – Ксения Максимовна попыталась вскочить с дивана, но была остановлена участковым.

В пенополиуретановой подушке, служившей спинкой кресла, было вырезано отверстие, в котором лежала закрытая обувная коробка и объемный пакет из крафтовой бумаги.

– Обратите внимание, – глядя на понятых, сказал Щедрый, вытаскивая находки и снимая крышку с коробки, – обнаружена коробка с монетами, два кубка, женские украшения в количестве пяти штук.

– Это мое! Вы не имеете права! – закричала Дубова. – Мне зять подарил!

– Я не против, – сказал Щедрый. – Надеюсь, у вас имеются документы, подтверждающие ваши слова?

– Вы же знаете, мой зять умер! Был бы жив – обязательно предъявил бы документы. А у меня, разумеется, ничего нет.

– В любом случае эти предметы необходимо передать на экспертизу. Если они не имеют культурно-исторического значения, то мы вернем их вам в целости и сохранности.

– Вы же прекрасно знаете, что они имеют это чертово культурно-историческое значение! – Это была самая настоящая истерика. Ухоженное лицо исказила уродливая гримаса, Дубова была похожа на Бабу-ягу, которой пугала Щедрого в детстве старшая сестра.

После того как находка была тщательно подсчитана и описана, Дубову отвезли в городской отдел полиции. Разумеется, она тут же потребовала дать ей возможность позвонить, и, разумеется, сразу после звонка в отделении появился адвокат подозреваемой. Причем не какой попало, а сам Васькович, который, как известно, еще не проиграл ни одного процесса. Адвокат тут же потребовал освободить свою клиентку за отсутствием мало-мальски серьезных улик под подписку о невыезде, на что Щедрый возразил, что Дубова таким изощренным способом пыталась замести следы, что скрыться в неизвестном направлении для нее не составит никакого труда. А потому ни о какой подписке не может быть и речи. Во всяком случае, до получения результатов экспертизы следов, обнаруженных в квартире.

Васькович потребовал оставить его с клиенткой наедине, после чего сообщил, что она согласна задержаться в изоляторе временного содержания на срок, предусмотренный законом.

Очевидно, у Васьковича были свои люди в следственном комитете, потому что о результатах экспертизы, подтверждавшей, что кровь, найденная в прихожей, действительно принадлежала Герасимову и что в этой крови присутствовали частицы мозгового вещества, а значит, о том, что Герасимов пролил ее раньше, до визита к теще в день отъезда, не могло быть и речи, он узнал до Щедрого. Адвокат тут же потребовал дать ему возможность переговорить с клиенткой, после чего она попросила оформить явку с повинной. Выглядела Дубова гораздо лучше, чем вчера, – очевидно, адвокат пообещал ей выторговать условный срок за убийство по неосторожности. Спокойная и гордая, этакая королева в изгнании.

– Я не хотела его убивать, – сказала она, – мне просто очень нужны были деньги, а он уезжал на неопределенный срок.

– Герасимов отказался дать вам денег? – спросил Щедрый.

– Нет, он не отказывался. Он сказал, что едет на встречу с человеком, который даст ему большую сумму. Но все это было так неопределенно, а деньги у него точно были. Ну не мог же он ехать в командировку с пустыми карманами. Банковскими карточками он не пользовался, исключительно наличными, но предпочитал хранить сбережения в банковской ячейке. Алена сказала, что перед отъездом он ездил в банк, вернулся с большой сумкой.