Бет сунула руку в карман. Пальцы нащупали связку писем. Она прочла их вчера, в саду. Потом дважды перечитала у себя в комнате, забравшись в постель. Потом ей никак не удавалось заснуть. Долгие часы она перебирала в памяти слова и фразы, стараясь представить себе ту, что писала эти письма. Ей казалось, горькие слова священника эхом отдаются в ее ушах. Да, красноречивые и убедительные свидетельства. Неудивительно, что Кристиан уверен: в деле замешан дедушка.

Но все же она задавала себе вопросы, на которые не находила ответа. С чего бы дедушке желать зла матери Кристиана? Ни малейшего намека в письмах… Далее, дедушка ведь сказочно богат, при этом равнодушен к драгоценностям. Перстень-печатка – единственное украшение, что он носит. Зачем ему ожерелье?

Какое-то звено явно отсутствовало. Впрочем, Бет вынуждена была признать, что подозрения Кристиана вовсе не беспочвенны. Собранные им доказательства не давали права вынести приговор. Они просто были убедительны. Выводы казались поспешными, но с каким несгибаемым упорством Кристиан шел к цели!

А еще он заставил ее почувствовать… Она провела добрых полчаса сегодня утром, расспрашивая Анни, пытаясь понять, что же такое одолевает ее, когда Уэстервилл рядом? Анни, кажется, считала, что Бет можно позавидовать.

Неужели? И чему же тут завидовать?

– Бет!

Она подняла голову, дедушка смотрел на нее в упор.

– Да?

– Ты не хочешь замуж?

– Я так не говорила…

– Не пытайся лгать. Я знаю, о чем ты думаешь. Ты не хочешь замуж, даже за Уэстервилла. – Он склонился к ней. – Почему?

– Потому что…

Она прикусила губу. Если честно, в глубине души она и сама задавалась тем же вопросом. Как бы они жили с Кристианом? Просыпались бы рядом. Вместе завтракали. Делили на двоих одну газету и пересказывали друг другу сплетни? Бет огляделась по сторонам, пытаясь представить его здесь, в библиотеке.

Удивительно! Он пришелся бы как раз к месту. Они с дедушкой обсуждали бы политические новости. Кристиан интересовался тонкостями ведения хозяйства – ведь он восхищался талантом отца по этой части. Бет вздохнула:

– Я не хочу замуж, потому что боюсь сделать ошибку. – Бет поймала пристальный взгляд дедушки. – Как отец и Шарлотта! Я плохо помню, но он ведь никогда не был с ней счастлив.

Герцог поморщился.

– Твой отец начал сожалеть о женитьбе с самого первого дня.

– Тогда зачем он на ней женился?

– Ему было одиноко. И он подумал, что так будет лучше и для тебя. Хотя… Достаточно одного взгляда, чтобы понять, что в этой женщине нет материнской жилки.

Бет вздохнула:

– Я хотела бы иметь кого-то рядом, но… Не надо. К ее удивлению, старик засмеялся:

– Обычное дело, девочка моя. Вполне заурядное. Мы никогда не знаем наверняка. Нужно просто брать, что предлагает тебе жизнь, и наслаждаться, пока можно. Вот чего не умел твой отец. – Лицо дедушки омрачилось. – После смерти твоей матери он заперся в кабинете, занимался своими переводами и отрешился от жизни. Не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое.

– Он любил литературу.

– Ему следовало любить жизнь. И тебя. Ты – самое лучшее, что с ним приключилось, а он был слишком занят, оплакивая твою мать, и ничего не понял. Потом, когда наконец он снова пробудился к жизни, было слишком поздно. Он уже решился… – Герцог оборвал себя на полуслове.

Бет нахмурилась:

– Дедушка, о чем вы…

Отворилась дверь.