– Ладно, твоя взяла, – нехотя пробурчал он. – Так и быть… постараюсь помириться с Региной.

– И позволишь Саймону по прежнему ухаживать за мной? Робкая надежда, вспыхнувшая в глазах сестры, заставила Маркуса мысленно застонать.

– Пока – да.

Если ему повезет, то его новый блестящий план вскоре позволит ему перетянуть сестру на свою сторону. А если нет, то на крайний случай всегда остается вариант с донжоном.

«А может, сунуть туда Регину вместо Луизы? – кровожадно подумал виконт. – Вот было бы здорово!» И вновь перед глазами у него замелькали картинки из вчерашнего сна – запертая в башне Регина молит о пощаде, обещая взамен выполнить любое, даже самое безумное, его желание. Регина, стоящая на коленях у его ног с рассыпавшимися по плечам золотистыми волосами. Ее обольстительные губы жалобно дрожат, когда она умоляет его о ночи любви. И обнаженная Регина, уже без арфы, которая скрывала от его взгляда вход в ее девичью крепость…

– А как ты собираешься помириться с ней? – с ребяческим любопытством спросила Луиза.

Маркус вздрогнул. Сладостное видение растаяло в воздухе, оставив после себя болезненное ощущение неудовлетворенности – увы, слишком заметное, особенно для таких острых глаз, как у его сестры. Осторожно прикрыв свидетельство своей постыдной слабости шляпой, Маркус попытался сосредоточиться. Впрочем, получилось у него плохо.

– Не знаю.

– Могу я дать тебе один совет? Он тяжело вздохнул.

– Попробуй.

– Так вот – если хочешь произвести впечатление на Регину…

Спустя несколько часов после этого разговора Маркус обнаружил, что стоит на пороге «Голубого лебедя» под проливным дождем, неистово барабаня в дверь, и, сыпля проклятиями, требует, чтобы немедленно позвали его сводного брата. Завезя Луизу к Айверсли, он прямо оттуда поехал к Бирну – как оказалось, только для того, чтобы услышать из уст напыщенного дворецкого, что его братец, мол, никогда не появляется дома раньше четырех утра. Что делать – такова жизнь клубного завсегдатая, ворчливо напомнил себе Маркус.

И поскольку это был первый раз, когда он попытался проникнуть в клуб через парадную дверь, швейцар ясно дал ему понять, что не имеет ни малейшего желания впускать его.

– Но вы ведь не член клуба, сэр! – заявил он, презрительно сморщив нос при виде давным давно вышедшего из моды пальто и буйно заросшего бородой лица Маркуса. – По существующим правилам я могу пустить только члена клуба или его гостей.

– Черт побери! Немедленно позовите вашего хозяина, не то…

– Дрейкер! – ахнул его брат, выглянув в холл. – Это ты? Какого дьявола ты тут скандалишь?

– Пришел повидаться с тобой! – рявкнул виконт.

– И для этого решил вломиться в клуб через парадную дверь? – Бирн махнул рукой, и швейцар моментально исчез. – Забавная мысль. Кто это тебя надоумил?

– Очень смешно! – буркнул Маркус. Переступив порог, он принялся топать и шаркать ногами, стараясь избавиться от комков грязи, облепившей его, пока он бродил по городу. – К твоему сведению, я сегодня не в том настроении, чтобы шутить.

При виде брезгливой усмешки, с которой лакей взял у Маркуса промокшие насквозь пальто и шляпу, с губ Бирна сорвался смешок, в котором не было ни капли осуждения. Подхватив брата под руку, он провел его в свой кабинет.

Ну, выкладывай, что стряслось? Что заставило тебя явиться сюда, да еще в такую погоду?

– Все женщины… пропади пропадом вся их мерзкая порода!

– Ага… значит, женщина? Обычное дело.

– Женщины – просто проклятие человечества! – ворчал Маркус, грея возле огня озябшие руки.