– Абонемент и… черт, и сюртук… в общем, они понадобятся мне к тому балу, который назначен на среду.

– Будь я проклят! А ты не слишком многого от меня хочешь? – Бирн тяжело вздохнул. – Послушай, абонемент я не успею достать точно. Зато могу добыть для тебя разовое гостевое приглашение. А поскольку Луиза уже получит свой абонемент, ты можешь приехать вместе с ней в качестве ее гостя… понятно, при условии, если представишься дамам патронессам и получишь их одобрение.

Представиться?! Да что он, мальчик, что ли?! Маркус едва сдержался, чтобы не попросить Бирна забыть обо всем. Но его остановила мысль о Регине – если он хочет вернуть ее, ему придется пройти через это унижение.

– Ладно.

– И ты должен дать слово, что будешь вести себя прилично.

– Непременно.

– Ты уверен, что понимаешь, о чем идет речь?

– Если честно, то не очень. – Теперь, когда после разговора с Луизой его гнев и обида на Регину слегка поутихли, Маркус был вынужден признать, что кое в чем она, пожалуй, была права. Он уже и не помнил, когда пытался быть вежливым, бывая в обществе. А вдруг он вообще забыл, как это делается, перепугался Маркус. Вот ужас… ведь он тогда будет выглядеть полным идиотом…

Впрочем, как будто им не все равно? Маркус обиженно фыркнул. Он может из кожи лезть вон – все равно эти чванливые тупицы станут воротить от него нос. Но он должен хотя бы попытаться… ради Луизы…

– Маркус! – окликнул его брат.

– Да, да. Прилично. Только тебе придется напомнить мне, о чем идет речь.

Рот Бирна опять разъехался чуть ли не до ушей.

– Обязательно, старина. Естественно, в тех пределах, которые известны мне самому. – Но тут веселость его увяла. – Впрочем, это еще не все. Тебе придется подстричься.

– Знаю! – прорычал Маркус.

– И избавиться от бороды.

«Проклятие!» Он решил отращивать бороду в тот день, когда одна из горничных, в первый раз взглянув на его шрам, грохнулась в обморок. Прошло уже восемь лет, с тех пор как кто либо видел его лицо.

– Будет заметен мой шрам, – тихо и безнадежно сказал он. И, отвернувшись, швырнул полено в огонь.

– Дам патронесс волнует мода, а не какие то шрамы. А, учитывая, что как раз сейчас наши бравые вояки возвращаются домой, рубцами нынче мало кого удивишь. Они даже добавят тебе шарма. Черт возьми, ты войдешь в моду.

Маркус сильно сомневался в этом, но выбора у него не было.

– Хорошо, – угрюмо проворчал он, глядя на кочергу. – Ты меня убедил. Считай, что бороды уже нет.

В комнате надолго воцарилось молчание.

– Стало быть, она все таки зацепила тебя за живое, не так ли, старина? – наконец осмелился спросить Бирн.

Погрузившись в печальные воспоминания, виконт ответил не сразу.

– Кто? – спохватился он.

– Как это – кто? Прекрасная, но жестокая дама, конечно.

Маркус с грохотом отшвырнул кочергу.

– Ты городишь чушь!

– Почему? Она ведь и в самом деле красавица! И ей это прекрасно известно.

«Вам нужно только мое тело…» Он застыл.

– Да… ей это известно. Но она не тщеславна… если ты именно это имеешь в виду.

– А… – промычал Бирн. – Но она действительно такая бессердечная, как о ней говорят?

– Насколько мне известно, она уже отказала одиннадцати искателям ее руки, – уклончиво ответил Маркус. – Вот ты мне и ответь, бессердечна ли она.

– Тогда будь поосторожней, старина, – понизив голос, предупредил Бирн.