Кейт открыла рот. Она хотела что‑то сказать, начала даже производить звуки, но спохватилась, и ее губы сложились в плотоядную ухмылку.

– Вы мне не сказали, зачем вам этот Рочестер.

– А ты его откуда знаешь? – потребовал я. – Что тебе о нем известно?

– Я его хорошо знаю. Даже отлично.

– Ты с ним встречалась? – спросил я. – Ты знаешь, где его можно найти?

– Конечно, я с ним встречалась. Но его нельзя найти, если он этого не хочет. Это точно. Он занимается торговлей бумагами. Он там главный.

– Ты можешь что‑нибудь мне сказать, что помогло бы его найти?

Она покачала головой:

– Только то, что лучше вам его найти, пока он не нашел вас.

– Можешь его описать?

– Думаю, могу.

– Тогда опиши.

Кейт посмотрела на меня, и ее глаза вспыхнули. Я понял, что у нее появилась мысль, которая показалась ей чрезвычайно умной.

– А что если я сделаю это после того, как меня освободят? – Она улыбнулась испачканными вином губами.

– Я готов заплатить за любую информацию, которая поможет мне найти Рочестера.

– Да уж конечно, вы готовы заплатить, но я‑то по‑прежнему гнию в тюрьме. Вы мне все талдычите, что вам надо, но, если я буду давать все, что вам надо, я ничего не получу и уж точно попаду в Тайберн. Поэтому теперь составьте список всего, что Baм надо, и я его выполню, когда выйду из Ньюгетской тюрьмы.

– Кейт, – сказал я, чувствуя, как во мне закипает гнев, – мне кажется, ты не понимаешь, насколько это важно.

Я подумал об интересе Уайльда к моему расследованию и о его попытках втянуть меня в процесс Кейт. Между этими двумя фактами должна быть какая‑то связь, но я не знал какая. Рочестер стоял за убийством моего отца и был как‑то связан с Уайльдом. Мне казалось, что, если я узнаю об этом больше, я разгадаю многие загадки, которые не давали мне покоя.

Но Кейт была равнодушна к моим проблемам.

– Мне наплевать на твои проблемы, и я уверена, что в моих проблемах виноват Уайльд. И я знаю, что между Уайльдом и Рочестером нет ничего общего, поэтому Рочестер мне ничем не поможет.

Я пытался урезонить ее еще в течение четверти часа, но все было напрасно. Я подумал, не выгнать ли ее из комнаты, в которую она попала благодаря мне, но решил, что это ничего мне не даст. Поэтому я ушел, решив, что попытаюсь еще раз позже, когда найду более весомые доводы, чтобы заставить ее разговориться.

На следующий день пришла записка от Вирджила Каупера с предложением встретиться «У Джонатана». Я прибыл за четверть часа до назначенного времени, по он уже сидел за столом за чашкой кофе.

– Что вы выяснили? – спросил я, садясь напротив. Он едва взглянул на меня:

– Нет данных, что Самуэль Лиенцо когда‑либо владел акциями «Компании южных морей».

Не могу сказать, что эти сведения сильно меня удивили. Учитывая известное мне отношение отца к «Компании южных морей» и к Банку Англии, меня бы удивило обратное.

– Однако, – продолжал он, – иначе обстоит дело с мистером Бальфуром. У него было акций на сумму более двадцати тысяч фунтов.

Я не имел понятия, насколько состоятельным человеком был Бальфур, но двадцать тысяч фунтов – огромная сумма, чтобы инвестировать ее в одну компанию. Если бы компания разорилась, инвестор тоже был бы разорен.

– Вы сказали «было», – произнес я, размышляя вслух. – А на момент смерти у него их не было?

– Мне ничего не известно о времени его смерти, но записи показывают, что мистер Бальфур приобрел акции два года назад и продал их через четырнадцать месяцев, то есть около десяти месяцев назад.