Мальчик закончил обход, пожал плечами и вернулся к своим обязанностям. Маклеры, которых отвлек мой эксперимент, постепенно вернулись к своим делам. Но несколько минут спустя я увидел человека, который встал со своего места и направился к мальчику.

Это был любовник Мириам, Филип Делони.

Я видел, что он спросил что‑то у мальчика и вышел. Я встал и подошел к мальчику, который собирал грязную посуду со столов.

– Что сказал этот человек?

– Он хотел узнать, кто послал эту записку, мистер Уивер.

– И что ты ему сказал?

– Я сказал, что это вы, сэр.

Я засмеялся. А почему, собственно, и не сказать?

– И что он?

– Он хотел прочитать записку, но я ему сказал, что порвал ее, – как вы просили.

Я не мог винить мальчишку за его честность, Я поблагодарил его и покинул кофейню «У Джонатана».

Когда я вышел на улицу и направился в сторону Биржевой улицы, в лицо мне ударил сильный ветер. Почему Делони интересовался Мартином Рочестером? Простое ли это совпадение, что он связан с Мириам – и в то же время каким‑то образом с человеком, который, судя по всему, виновен в смерти моего отца? Я не мог с уверенностью ответить на этот вопрос. Но я подумал, что не могу более считать, будто мой интерес к кузине Мириам отвлекает меня от работы. Я уверился, что ее любовник имеет какое‑то отношение к смерти моего отца.

Я бродил по улицам, пока не оказался вблизи Граб‑стрит, где, как сказала миссис Наум Брайс, владелица книжной лавки, должен был находиться магазин Кристофера Ходжа, который печатал брошюры моего отца. Я зашел в пивную на Граб‑стрит, чтобы узнать нужный адрес, но человек за стойкой покачал головой.

– Магазина больше нет, – сказал он. – И Ходжа тоже больше нет. Пожар. Он погиб в огне. Мальчишки‑ученики получили ожоги. Могло быть даже хуже, скажу я; по крайней мере, это случилось, когда он распустил остальных по домам.

– Пожар, – повторил я. – Когда это случилось? Человек за стойкой поднял глаза к потолку, припоминая.

– Где‑нибудь три, может, четыре месяца назад, – сказан он.

Я поблагодарил его и направился к Муэр‑лейн, чтобы снова повидаться с вдовой мистера Брайса. Она вышла из задних комнат и заулыбалась, увидев меня. Я попросил поговорить без свидетелей, и она провела меня в небольшую гостиную, где я устроился на стареньком протертом канапе. Она села в кресло напротив и распорядилась принести нам чаю.

– Чем могу служить вам, сударь? – спросила миссис Брайс.

– Я хотел кое‑что уточнить. Видите ли, мне показалось довольно странным, что вы посоветовали мне обратиться к мистеру Кристоферу Ходжу с Граб‑стрит, тогда как и магазин мистера Ходжа, и сам мистер Ходж сгорели несколько месяцев тому назад.

Миссис Брайс в нерешительности то открывала, то закрывала рот.

– Вы меня удивляете, – наконец сказала она. Вы раните меня, сэр, предполагая, что я могла обмануть вас. Если бы я была мужчиной, я бы вызвала вас за подобную оплошность. Но поскольку я женщина, я вынуждена делать вид, что вы меня не знаете и что ваши оскорбления относятся к другому человеку, – человеку, которого не существует.

– Я готов искренне извиниться, если составил неправильное суждение.

– Уверяю, мне не нужны извинения. Я лишь хочу, чтобы вы зря не заблуждались. Насколько я помню, сударь, когда вы спросили, кто издатель сочинений мистера Лиенцо, я назвала Кристофера Ходжа, поскольку он действительно опубликовал несколько брошюр мистера Лиенцо. Я хорошо знала мистера Ходжа, так как он был близким другом моего мужа и моим.