– Спасибо, сержант Брэдфорд, – я могу лишь скривить губы в подобии улыбки. Поворачиваюсь в сторону другого мужчины. – И вам тоже, сержант Оливер. Я представляю, как трудно вам было приехать сюда.

Брэдфорд качает головой:

– Такие визиты всегда трудны. Я знал Тома и Дерека лично, и я был… я рос вместе с их лейтенантом, Джонатаном Льюисом. Мы вместе состояли в Корпусе 9 11, и вместе участвовали в операции «Буря в пустыне». Он был для меня как брат, – Брэдфорд несколько раз моргает, зажмуривается, потом открывает глаза. В его взгляде океан эмоций. – Его жена живет в Далласе. После вас я направляюсь туда. Этот визит… это будет тяжело.

– Я сожалею о вашей потере, сержант.

– Спасибо, – он встает, поправляет край своего кителя и осторожно надевает фуражку. Я вижу, что его глаза наполнены влагой. К тому времени, как я встаю со стула, он уже застегнулся и твердо смотрит мне в глаза.

– Мы найдем их, Рейган. Я обещаю, – он вручает мне визитную карточку со своим именем и номером телефона. – Я всегда буду на связи, пожалуйста, звоните мне, если вам что нибудь понадобится.

Я могу лишь кивнуть, и держусь за спинку стула, пока мужчины покидают дом. На второй ступеньке Бредфорд задерживается и оглядывается на меня:

– Я не знаю, поможет ли моя просьба, миссис Барретт, но... помолитесь за ребят.

– Конечно.

– Я тоже буду молиться за них, – Брэдфорд старомодным жестом касается своей фуражки. – До свидания, миссис Барретт.

Я делаю прощальный жест рукой, горло перехватило. Прислоняюсь к спинке дивана и наблюдаю, как они уезжают. Когда, наконец, на дороге остается лишь пыль, я позволяю себе упасть на пол.

И начинаю рыдать. Захлёбываясь, задыхаясь.

Кладу руки на живот, который только только начал расти.

И я кричу.

Из за себя.

Из за моего ребенка.

Из за моего мужа.

Глава 3

Дерек

        Афганистан, 2007 год.      

Трудно глотать. Вчера они дали нам воды и единственный кусок заплесневелого лаваша. За день до этого – рис и немного каши. И никакой медицинской помощи ни для одного из нас.

Я чувствую себя хорошо. В смысле, мое плечо, конечно, ранено, но я был в состоянии слепить из грязи вокруг и своей мочи лепёшку, чтобы остановить кровотечение. Я делаю для Тома всё, что в моих силах, но его раны слишком серьёзные, и много тут не сделаешь.

Бронежилет остановил первые пару пуль, но затем ударной волной его сместило в сторону, оставив живот Тома без защиты, поэтому следующие три выстрела буквально выпотрошили его кишечник.

Никто и никогда не скажет вам, сколько времени понадобится, чтобы умереть от ранения в живот. Это могут быть дни, даже недели. Но Том держится. Упрямый придурок! Я отдаю ему большую часть еды, чтобы он поправился. Дома его ждет жена. А у меня никого нет, кроме родителей и младшей сестры Ханны там, в Айове. Они будут скучать по мне. Но это не то же самое, что оставить дома жену. Оставить вдову.

Том то приходит в сознание, то теряет его. Если честно, когда он без сознания – это благословение. Тогда он тих. Очнувшись же, Том стонет, пытаясь не кричать, так как желудочный сок жжёт открытую рану. Том продолжает сжимать письмо Рейган. Нераспечатанное, непрочитанное. Бережёт его, я думаю. Я беспокоюсь, что он ждёт слишком долго, чтобы прочитать его...

Дверь хижины открывается, яркий солнечный свет обрисовывает в дверном проеме силуэт в форме. Я тут же напрягаюсь и жду его действий. Мужчина ничего не говорит, просто наклоняется, хватает меня за грудки и рывком тянет на себя, ставя на ноги. Я, не сопротивляясь, изо всех сил пытаюсь сохранить равновесие.