-  Охренеть, - озадаченно сказал Томори. - Усраться. Ник, это правда?

    -  Правда, правда, - думая о своем, сказал Ник.

    -  Я хренею, - честно сказал Томори.

    * * *

    Волны тихо-тихо шелестели песком, на востоке уже поднималась чуть надкушенная луна, а в небе носились стремительные бесшумные лиссы. Наступил их час, и дьявольски красивые, грациозные силуэты то и дело на миг закрывали звезды, четко рисуясь на фоне не до конца потемневшего неба. И где-то в кустах гортанно скрежетали маленькие желтопузые крякушки. У них заканчивалась брачная пора.

    -  А у нас галька, - сказал Томори со вздохом и пошевелил ногой теплый песок. - А у них здесь песок. Мягко лежать, всегда удивляюсь. Только пачкается.

    -  Высохнет и осыплется, - сказал хрупкий черноволосый гетмендиец. Дани Шольт, командир второй когорты. - Зато у них в воде теплее, чем в Фенгеблате в воздухе. Я когда уезжал, в Бирнейском озере еще лед не до конца растаял.

    -  Знаешь, Дани, вода и у нас теплая. Хотя, конечно, не такая, сказал Томори и перевернулся на живот. - А песок этот, даже сухой, ни хре… виноват! Даже сухой совсем не осыпается. То есть стряхнуть большую часть можно, но какие-то песчинки все равно в сапоги попадают. Фу ты! Кошмар!

    -  Что такое? - лениво спросил Уртханг.

    -  Накормили нас сегодня так, что на животе лежать не могу, - Томори снова перевернулся на спину. - Уж я верчусь и сяк, и эдак, а живот все равно как бурдюк, аж звенит.

    -  И вкусно накормили, - подал голос Глиста. Он, как всегда, пришел к морю четвертым, и как всегда, не стал раздеваться, а просто тихо сидел в своем балахоне прямо на песке. Сидел и смотрел на звезды, изредка прибавляя к разговору пару слов. - Люблю вкусно поесть.

    -  Никогда бы не подумал, - Томори не смог улежать неподвижно и минуты, сел и начал играться песком. - Куда ж оно в тебе девается тогда? Те, кто поесть любит, толстые должны быть. Или хотя бы очень крепкие.

    -  А-а, в мире так редко вкусно кормят, - Глиста махнул рукой. - Раз в год поесть - не растолстеешь. Командир, а завтрак тоже будет вкусный?

    -  Очень, - серьезно сказал Уртханг. - И обед тоже. Я после ужина интендантам сказал.

    -  Что сказал? Что повара скоты? - фыркнул Томори.

    Уртханг посмотрел на него пристально.

    -  Ну что такого? - возмущенно сказал Томори. - Ну нормальное же слово! Его даже Фокслем употреблял, в «Океанике». Так и писал, можешь проверить - прибрежники, дескать, варвары и бездумные скоты.

    Уртханг продолжал молча смотреть на него.

    -  Ну Ник!.. Ну хорошо-хорошо, повара у нас равнодушные и не слишком старательные люди, не радеющие об усталых воинах, а единственно о своем желудке и мошне.

    -  Повара у нас хорошие, - сказал Ник. - Они просто продукты экономят.

    -  Ну да, чтоб на сторону загнать!

    -  И еще они приучают воинов есть все, что хотя бы принципиально съедобно, - добавил Шольт. - И уже почти приучили.

    -  Довольно ерничать, - сказал Ник и встал. - Я сказал, что лагерь прекращает свое действие завтра после обеда, в тот момент, когда мы покинем территорию.