-  Люблю лисс, - сказал Уртханг. - У Джавийона отменные почтовые лиссы были - ухаживал за ними, кстати, сенеец. Чуть ли даже не из Ринфа.

    -  Красиво, - повторил Шольт. - Ночь, луна, лиссы… Еще бы девушка с распущенными волосами выходила из воды…

    -  Могли бы, кстати, и девок пригласить, - критически сказал Томори.

    -  Не хочу, - сказал Уртханг. - Продажного - не хочу.

    -  Почему? Представляешь себе: ночь, луна и голая девка из воды?

    -  Сегодня полуночничать не будем, - тоном приказа сказал Уртханг. Завтра вы нужны мне бодрые и выспавшиеся.

    -  Так мы и будем выспавшиеся! С голой девкой.

    -  Нет, Тори, - капризно сказал Шольт, - голой - это некрасиво. Лучше полуобнаженной. Чтобы лунный свет прорисовывал изгибы под мокрой тканью, чтобы угадывать, что таится под кружевами…

    -  Нет, Дани, - упрямо сказал Томори, - полуобнаженная - это извращение. Это вы в городах придумали, когда надо… ух ты!.. чуть не сказал… а как же это теперь сказать? Ник, как это называется приличным словом?

    -  Что - это? - высокомерно сказал Уртханг.

    -  Короче! Надо женщину это самое, а она немолодая и некрасивая, и у тебя на нее это самое не это самое! А надо! Тогда ты на нее цепляешь десять тряпок - на все негодные места, и воображаешь, что под тряпкой на самом деле что-то есть. И вот тогда, если еще благовониями полить, румянами покрасить, пива выпить и глаза закрыть, то вроде вполне соблазнительно. Костыли для убогих, Дани! Вся твоя романтика полуобнаженности - костыли для убогих!

    -  Эко!.. - сказал оторопевший Шольт. - Эко ты всю культуру с цивилизацией, единым махом!..

    -  А то! Истинно же красивая женщина, молодая, здоровая, обладающая всем, чем желательно обладать, отнюдь не должна таить уродливые места под тканью, ибо ее тело само по себе совершенно и вполне побуждает мужчину по доброй воле неоднократно совершить это самое. Вот.

    -  Есть еще один вариант, - лукаво сказал Уртханг. - Если здоровый и крепкий мужчина тем не менее по велению судьбы испытал городскую изощренность нравов и привык ко всевозможнейшим тряпицам, равно к тому, что под ними обычно нет ничего предвкушаемого, то великим удовольствием для него будет нарядить помянутую тобой, мой добрый Тори, юную девицу во всеутаивающие и всескрывающие наряды, а затем постепенно обнажать, с превеликим восхищением убеждаясь, что в кои-то веки его не обманули!

    -  Тьфу на тебя, - сказал Томори. - Это и без тряпок выяснить можно. Берешь голую девку, поворачиваешь кругом, и все.

    -  Вот видишь, - свысока сказал Уртханг. - У тебя уже все, а у меня только самое интересное начинается.

    -  Тьфу на вас обоих! - сказал Глиста. - Даже на всех троих. Ничего вы не понимаете ни в себе, ни в женщинах, мастурбаторы окаянные. Словоблуды. Неужто вы не видите, что говорите об одном и том же, а имя ему - мастурбация?

    -  Это еще почему? - возмутился Шольт.

    -  Да потому, что не женщина вас возбуждает, а ее соответствие вашему представлению о соблазнительности. Тебе, Дан, нужна мокрая и полуобнаженная на морском берегу, тебе - голая и с титьками, тебе - раздевающаяся, но!.. Но! Неважно, кто это будет, важно - какой он будет. Нужен только сигнал позволения, сообщение о соответствии - как в нашем лагере отмашка «соответствует уставу», как… как поднять запор в акведуке, а дальше все течет само собой, ты возбудился.