|
В отличие от дороги на отшибную Реаггу, тармохский и ястринский тракты кипели. А по столичному так даже проехать было трудно. Всего на поле и вокруг поля было, по самому малому счету, тысяч пятьдесят человек. Но главное внимание, конечно, уделялось белому навесу и огороженному веревками пустырю, потому что именно там были и командиры всех трех гвардейских рот Ордена, и знатнейшие из вельмож, удостоившие своим вниманием праздник, а главное - все сто сорок четыре рыцаря, Воины Господни, которые спасут благочестивых хигонцев от приближающегося конца света. Непременно спасут. И еще внимание неизбежно привлекал огромный шатер, высотой в шесть, а то и семь ростов человеческих, да и впоперек шагов сто - не меньше иного ристалища.
Зрители выбирали место поудобнее и выглядывали знакомые лица, гербы и одежды. Тыкали пальцами и оживленно переговаривались. - Вон тот, видишь? В красном жилете, с рукавами вычуром? Это д'Олирой, посол нортенийский. - Да ты что, мать, умом тронулась? Нортенец еще двадцать пятым саиром в свою Деную уволокся. Отозвал король посла, надобен он ему при Рассвете, вишь. А в красном жилете, с фуфелем заместо рукава - это Ракс Дебора, хозяин Савога и Присавожья. - Ты, мужик, чего-то говоришь такого, я никак не смекну. Откель у жилета рукава, да еще фуфулем? - дедок, стоявший за спинами первого ряда, никак не мог протиснуться вперед и только подпрыгивал, норовя все разглядеть с высокого подскока. - Дык он же не голый под жилетом, небось, - отвечал кряжистый мастеровой, как раз и заслонивший дедку обзор. - Он в рубахе, отец, по-приличному, в белой такой рубахе, а рукава наружу из жилета сторчат. Только я тебе скажу, дед, что можешь не прыгать. Все одно это не рукав, а как есть один фуфель. Глядеть позорно, все в дырках. - Ротонские кружева, голова твоя дурная, узким плетом по червонцу моток, а уж цельнотканым полотном на рубаху - так я даже и сообразить не могу, в голову не лезет. За одну таку рубаху можно двадцать лошадев сторговать, да не пахотных одров каких, а справных подседельных. - Сказиться можно! - взвился дедок, прыгая выше головы мастерового. - За одну рубаху - двадцать лошад? Да чтоб мне уделаться, в жисть этот фуфуль не надел бы! - Да ты хоть три раза кряду в штаны наклади, так в них же ничего не задержится, потому как, дед, у тебя штаны таким самым фуфелем, наскрозь верхом проехати можно! - потешились сзади. - Вельможные штаны, сталбыть, - дедок не обиделся, а вовсе начал просачиваться мастеровому под локоть, но не преуспел, только физиономию из-под мышки выставил. - Поберегись, отец, - предупредил кряжистый. - Народ взшебуршнется, невзначай задену и пришибить могу. - Мы привычные, - весело сказал дед, мостясь поудобнее. - А то вон хто, этакий здоровый и в желтом? - То знатный Осмог, - сказал костлявый жрец со знаком храма Эдели. Главный экзаменатор у Ордена, за то и кличут еще Осмог Убийца. - Это и есть Осмог? - переспросил светловолосый молодой рыцарь с наивным изумлением. - А я думал, он такой высокий, стройный… да не пихайся ты, дурень, щас по уху дам! - А он не толстый, сударик, он могуч весьма, - сказал купец, стоявший слева. - Жиру в нем, честно слово, на пол-пальца нет. Чистая сила, как у кузнеца какого. Говорят, человека в кольчуге одним ударом пополам сечет. - Что сила, - хмыкнул мастеровой, предусмотрительно не оборачиваясь, чтобы кто-то не попытался втиснуться на его место. - Кольчугу-то и я посечь могу - должноть, и пополам, коль поднатужиться. |
