-  Это правда, - сказал рослый воин лет тридцати пяти, с едва заметным шрамом над правой бровью. - Только заметьте, почтенный, что удар, проникающий сквозь оборону соперника, как правило, очень быстрый - в ущерб силе. А выполнить удар и точный, и быстрый, да при этом еще и сильный - признак воистину большого мастера.

    -  Так вот этот самый Осмог желающих в Орден как раз и проверяет, обиженно сказал белобрысый парень в куртке со знаком ювелирной гильдии. - Это ж разве честно? Человек, может, наилучшим рыцарем стал бы, а против него сразу большого мастера ставят. И драться насмерть… нечестно это!

    -  Ты бы, дурень, помалкивал, - рассудительно сказал прилично одетый горожанин справа от жреца. - Орден тебе не игрушка, туда как раз больших мастеров и должны принимать. Учиться - это ты в Аймар езжай, в наемники. Там лет десять потаскаешься за гроши, потом, коли жив останешься, может, в приличную армию возьмут. А еще лет через десять, если мастерство постигнешь и не поувечишься - тогда приезжай, глядишь, и в Орден пробьешься.

    -  Да отчего ж насмерть-то? - чуть не плача, вскричал мальчишка-ювелир. - Это ж стократ обидней - встречаются два мастера, и один другого погубить должен? Неужто нельзя обычным турнирным боем?

    -  И на турнире люди гибнут, - строго сказал немолодой жрец со знаком Эртайса. - А в Ордене всегда должно быть ровно сто сорок четыре рыцаря, отрок. Ни одним больше, ни одним меньше. И должны это быть люди, которые бестрепетно готовы жизнь положить за Господа своего, вышнего Эртайса. Оттого и проверка сурова - кому жизнь своя скудельная дороже господа, тот в Орден не пойдет. А уж кто пошел - тот победит или погибнет. Иного пути у Воинов Господа нет.

    -  Интересно мне, как себя чувствует прозелит, - сказал жрец Эдели. Отдать жизнь за бога - это звучит величественно. Только свою жизнь отдают за бога редко. Все чаще норовят чужую.

    -  Не суесловьте на героев, коллега, - высокомерно сказал жрец Эртайса. - Рыцари Ордена не одну сотню раз платили своей кровью за наше спокойствие.

    -  Но разве драка с северянами за вязанку дров тоже происходит во имя Господа? - тихо спросил жрец Эдели.

    -  Все в этом мире от Господа, и все во имя его, - поучительно сказал служитель Эртайса. - Если боги отдали нам Рапенский лес, то и оборонять его мы станем от любого нашествия господним именем.

    -  Судари мои, прошу вас! - молодой рыцарь замахал руками, стараясь не стукнуть соседей. - Не надо ссориться, судари святые отцы. Тем более, что вряд ли бог ходил с Рапенским лесом подмышкой, а потом отдал его владетелю Хигона. Скорей, владетель сам нашел лес и сгреб его подмышку.

    -  А вы кощунствуете, сударь, - с ощутимой угрозой сказал Эртайсов жрец. - Я не знаю вашего герба, но вижу - вы не хигонец. Поостерегитесь оскорблять величие чужестранной короны и прекратите обсуждать территориальное право державы, гостеприимством коей пользуетесь!

    -  У меня не было в мыслях обидеть кого-либо, - чуть побледнев, сказал рыцарь. - Но я бы хотел разумного и справедливого подхода к обсуждаемой проблеме.

    -  Сейчас для этого не время и не место, - сварливо буркнул священник и отвернулся.

    -  Славно звучит, - негромко сказал воин со шрамом. - Не время для разума и не место для справедливости. Пойдем отсюда, Сон.