-  Беречься - так уж всем, - сказал он с улыбкой.

    Торговец неуверенно потыкал монету пальцем, поднял и прикусил.

    -  Золото, - сказал он неуверенно, сквозь недоумение медленно проступала идиотская улыбка. - Точно, золото!

    -  А ты чего ждал, дерьма? - ядовито поинтересовался воин. - Давай шерхад, скотина, а то вот теперь точно меча попробуешь!

    -  Секунду, мой господин, - засуетился торговец, - одну секунду только! Шерхад вот уже делаю, вот уже наливаю, только сдачу мне сразу не собрать, сдачу я, пока вы пьете, состряпаю! Эй, Хринка! Боров драный, беги сюда! Кошель возьми, оболва!

    Тем временем руки его привычными точными жестами засыпали в большие стеклянные кружки сахарную пудру, смешанную с содой, рассекали пополам огромные, цвета масла, лимоны с Побережья и выдавливали пахнущий солнцем пенистый сок.

    -  Сдачи не надо, - сказал воин. И даже без нарочитой небрежности сказал, привычно и уверенно.

    -  Как не… - захлебнулся торговец. - Ай, господин мой!.. Ай, спасибо, господин! Ну я сейчас вам сделаю…

    Три щепотки перни, процеженный персиковый сок, экстракт вереха и таинственная жидкость из большого глиняного кувшина проследовали в кружки, не задерживаясь ни на миг. Последними в возникающий на глазах эликсир свежести плюхнулись три щедрые горсти ледяного крошева из потаенного ведерка, укутанного овчинным тулупом.

    -  Прошу, мои господа! - морда торговца даже вроде похудела от старательности и обзавелась вполне симпатичной улыбкой. - Погоди, Хринка, уже не надо. Уже поздно. Уже можешь назад идти.

    Воин поднес кружку к губам, принюхался и отпил большой глоток. Потом еще один. Потом приложился как следует и крякнул, отирая губы.

    -  А что, ничего, - признал он. - Вполне прилично и даже вкусно. Тебе как, Сон? По-моему, нормально.

    -  Вполне славно, - отозвался рыцарь. Он пил мелкими, частыми глотками и улыбался так светло, что всем проходящим должно было немедленно захотеться шерхаду. - Только мне наш оринкс все равно больше нравится. Воспоминания детства, наверное. Праздник, мама веселая, еще совсем молодая, все суетятся, друг друга поздравляют, я уже с корзинкой в углу сижу и подарки перебираю, и тут вносят целую плетенку махтамы! И запах на весь дом! И кухарка бежит с подносом, и все, кто не занят, идут к столу и махтаму жмут. И я даже корзинку бросил и тоже к столу… а мама смеется и говорит: ладно тебе, помощник, у тебя еще сил не хватит отжать, и отдает мне свой стакан…

    -  Ну, тогда для тебя лучше оринкса ничего и не будет, - хмыкнул воин. - Хотя уж ты его за свою жизнь напился… знаешь, мне ведь он тоже в детстве безумно нравился, а потом из-за тебя, негодяя, весь восторг выветрился. Стал я к нему относиться безразлично, как к воде. Даже безразличней. Потому что оринкс - это такая штука, которой в любой миг тебе хоть ведро подадут. Даже зимой. А чистой воды под рукой может и не быть, вся на оринкс ушла… - он необидно засмеялся.

    -  Ладно тебе, - добродушно фыркнул рыцарь. - Шерхад тоже неплох. Спасибо, добрый человек, было вкусно. Вам понравилось, отец?

    -  Я в таком состоянии духа, мой господин, - сказал священник, отрываясь от кружки, - что все на свете воспринимаю как счастливейший и благодатнейший дар, доступный смертному. Воистину, этот напиток из рук ваших - сладчайшее и свежайшее питье, которое только вкушал я, недостойный, за всю свою жизнь.