– Разберемся, – ухмыльнулся Пургин. – Главное, чтобы ты хотела всегда быть со мной.

– Так я и хочу… Правда, очень хочу, вот честное комсомольское… Ты меня просто околдовал, майор Пургин, будь ты неладен, все планы мои порушил – на карьерный рост, на то, чтобы разогнать всех этих бездельников из «Комсомолки» и установить там единоличную, но справедливую власть. Ведь прекрасное было издание – звало, направляло, без всякой фальши, вранья. Куда все ухнуло? Формализм, работа для галочки, не видят очевидных вещей, лишь бы досидеть до конца рабочего дня… Господи, о чем это я? Не слушай, это Прянишников довел. Клянусь, я научусь готовить, убираться, пользоваться стиральной машиной. Обязательно выучу расписание, по которому приходит мусорная машина. Давай начнем с несложных операций, например помою сковородку, что-нибудь починю или доломаю…

– Ладно, пошли в душ, – засмеялся Пургин. – Если честно, мне не нужна жена, измученная бытом. А сковородку ты замочить забыла, ее теперь просто так не отмоешь…

Ближе к вечеру включили телевизор, но постельный режим не нарушали. В воскресный вечер показывали художественный фильм «Понедельник – день обычный», снятый на киностудии «Грузия-фильм» по заказу Гостелерадио СССР. Главный герой работал председателем горисполкома. Весь день он только и делал, что помогал незнакомым людям, вникал в их нужды, выполнял их просьбы, разрешал проблемы, урегулировал споры и конфликты – то есть вел себя, как самый заурядный чиновник в любом горисполкоме страны.

– Они серьезно? – восхищалась Женечка, следя за сюжетом. – Ну, вы, ребята, даете, мне аж завидно… Слушай, Влад, а может, отпустишь меня на БАМ? Я такой гимн напишу, что мы еще два БАМа за пятилетку построим…

А когда настала ночь, она опять отказалась от своих завоевательных планов. Обернулась вокруг жениха, как вьюн вокруг дерева, сладко мурлыкала: про предельно допустимую норму счастья, про то, что они всю жизнь будут вместе – пока смерть… или еще какая-то ерунда не разлучат их. Пургин икал от смеха, умолял ее остановиться, пора спать – завтра предельно тяжелый день, причем у обоих…

Рано утром она металась по квартире, переворачивала стулья, клялась, что, когда станет хозяйкой этой «медной горы», первым делом тут все переставит и лишнее выбросит. Похоже, Женечка проспала. Сбросила с жениха покрывало, уселась верхом.

– Подъем, гражданин, вы арестованы за непристойное поведение! – Потом вдруг спохватилась: – Нет, некогда, бежать надо, делать свою работу, получать люлей от начальства за то, что лучше всех ее делаю… В другой раз, извини. – Женечка стала одеваться, сетуя на свойство всего хорошего так быстро кончаться. – Прости, не смогу тебя добросить до работы, давай уж сам – не могу ждать, пока соизволишь встать… Ну, все, родной, пока, побегу! Да, забыла вчера сказать: ты помнишь, что у отца в субботу кое-что намечается? Полукруглый полуюбилей, как он выразился. Отмечается в нашем доме в Отрадном – и только в кругу своих. Чужие поздравят в пятницу – когда, собственно, и будет день рождения. Подарком можешь не заморачиваться, я его организую. Главное, чтобы ты освободил этот день.

– Вот черт, кажется, запамятовал, – признался Влад. – Ладно, пять дней еще впереди, дожить надо.

– А есть сомнения? – удивилась Женечка. – В общем, осмысливай, я побежала!

Все хорошее действительно улетучивалось стремительно. Вернулось напряжение в груди, беспокойные мысли.