Генерал замолчал, достал кисет, трубку, начал ее набивать, используя какие-то причудливые приспособления. Чиркнула спичка, и голубой дымок заструился по кабинету.

– Ладно, майор, к тебе претензий нет – пока ты сам будешь оперативно исправлять свои же ошибки. Каково впечатление от «нашего парня»?

– В целом положительное, – встрепенулся Влад. – Этакий хамелеон, идущий по следу самого себя. Он не трус, в чем-то даже авантюрист, но рассудок не теряет. Подозревать его станут в последнюю очередь. Мы не питаем иллюзий о его любви к идеалам нашего строя. Он не из тех. Но свою страну не любит еще больше. К деньгам, кстати, сравнительно равнодушен, живет на зарплату, не шикует. Не совсем ясна его мотивация.

– А нам это нужно? – усмехнулся Жигулин. – Больше нечем забить голову? Он работает. И так работает, как никто из нас. Все, о чем сообщает, находит подтверждение. Этот парень никогда не сливал дезинформацию. Ты, кстати, по сторонам озираешься?

Влад вздрогнул. Вот черт, именно об этом и подумал…

– Вы о чем, товарищ генерал-майор?

– О наболевшем, Пургин. Только не говори, что не думал об этом. Нас с Рудневым опекают, и то я озираюсь. А с тобой-то что? Расслабился в домашней обстановке? Весь в приготовлениях к свадьбе? Ладно, не красней, все об этом знают. Может, тебя изолировать, увезти в отдаленный монастырь? Провести лоботомию, чтобы память отказала?

– Я вас понял, Михаил Юрьевич. О своей безопасности побеспокоюсь, имею право на ношение оружия в нерабочее время.

– Да уж, побеспокойся, очень прошу, – проворчал генерал, – нам такие неожиданности ни к чему. Теперь о главном. Что это было? Я прочел сообщение, полученное от тебя из Вашингтона. Ты не передышал там воздухом свободы? «Фауст» – бывший высокопоставленный офицер КГБ, несколько месяцев назад вышел на пенсию…

– Так сказал «наш парень». Он ведь не сливает дезинформацию?

– Дразнишься? – Генерал недовольно засопел. – Тебе не кажется, что это несколько размытая информация? Какие только люди не выходили на пенсию. А кое-кто не уходит, продолжает получать зарплату, да еще и пенсию…

– Другой информации нет, Михаил Юрьевич. Не уверен, что соглашусь с вами. Высокопоставленный и осведомленный офицер Комитета. Возможно, генерал. Сколько людей, имеющих доступ к самой секретной информации? Сколько из них в обозримом прошлом ушли на заслуженный отдых? Неважно, фактически или по бумажкам. «Фауст» продолжает сливать информацию, значит, одно из двух: либо работает дальше, либо поддерживает связи с коллегами. Фактически их не так много, товарищ генерал, даже с учетом наших многочисленных управлений. Не думаю, что это 4-е Управление – борьба с антисоветским подпольем – или, скажем, 10-е – коменданта Московского Кремля. Мы сможем обрисовать круг. Потом будем сужать его – при этом действовать тихо, чтобы не пошла волна. Одна неделя, Михаил Юрьевич, максимум две, и этот список ляжет вам на стол. При этом строгая секретность, никакой огласки.

– Мы говорим о Москве, в частности о центральном аппарате? – уточнил Жигулин. – А то, знаешь ли, существует Московская область со своим штатом, тот же Ленинград, Урал с множеством государственных секретов, Новосибирск с их Академгородком, где секреты прямо под ногами валяются…

– Нет, товарищ генерал, судя по специфике сливаемых сведений, «крот» работает в центральном аппарате, куда стекается информация со всей страны.

– Хорошо, не продолжай, – отмахнулся Жигулин и погрузился в молчание, впрочем, не очень продолжительное.