– Эй, не вздумай! – испугалась Ульяна. – Мы что-нибудь придумаем, обещаю. Что ты сейчас можешь предложить? Вступить в контакт с Жигулиным – нереально. Поехать в Отрадное и сесть в засаду? И что ты там увидишь? Как пенсионер всесоюзного значения копает грядки? Ждут там тебя, долго в кустах не просидишь. Группу захвата никто не даст – за что захватывать, за твои инсинуации? Вот невеста-то твоя обрадуется… Поклянись, что не будешь совершать ничего непродуманного.

– Клянусь, – вздохнул Пургин, – памятью предков.

– Отлично! – обрадовалась Ульяна. – Решение найдется, вот увидишь. Ну, все, спасибо, как говорится, этому дому, пойдем к другому… Посуду сам помоешь, я тебе не нанималась.

– Уже уходишь? – расстроился Пургин.

– Имеем прогресс, – заулыбалась Ульяна, – ты не хочешь, чтобы я уходила. Мне приятно, Влад. Но правда, пора. Мама будет волноваться, брательник опять что-нибудь выкинет. В комсомол вступать собрался, дело, конечно, хорошее, но не пойму, в чем подвох.

– Может, у него просто детство кончилось? – предположил Пургин.

В комсомол народ вступал охотно – хоть на беседах в райкоме комсомола и спрашивали всякую чушь. Пионерское детство уходило в прошлое, начиналась так называемая взрослая жизнь – во всяком случае, ее иллюзия (маму можно уже не слушаться, хотя кормить она обязана).

Влад проводил Ульяну до прихожей, выслушал наставления сидеть и не дергаться.

– Завтра вряд ли приду, Влад… Боюсь, за мной наблюдают. Сегодня я их обманула, завтра не буду искушать судьбу. Попробую поговорить с нашими ребятами, надеюсь, согласятся помочь. Ну все, пока… – Она развернулась и выскользнула за дверь, даже руку не пожала.

Он заперся, задумался. Потом спохватился, побежал на кухню к окну. Ульяна вышла из подъезда, подняла голову, выискивая его окно. Влад отпрянул и глухо выругался…

Эту женщину он засек в половине седьмого вечера. Она вышла через задний двор – не одна, с коллегой женского пола. Коллега что-то ворковала, женщина односложно отвечала, вежливо улыбалась. У выхода на большую улицу они расстались, одна пошла налево, другая – направо. Пургин наблюдал с внушительного расстояния. Слежки за дамой не было. А могла бы и быть. Но, видимо, ресурсы у оппонентов не безграничные.

Дул прохладный ветер, Пургин поднял воротник куртки. На носу покоились очки с небольшими диоптриями – он нашел их в шкатулке у Зои Федоровны. Лицо они меняли, а смотреть на мир удавалось поверх них. Дама шла по тротуару, помахивая сумочкой, особо не спешила. Приятное время – рабочий день уже закончился, а домашние дела еще не навалились. Особе было под пятьдесят, но выглядела она моложаво. Одевалась стильно, в походке чувствовалась грация. На работе – исполненная достоинства, прекрасно знающая свои обязанности и где что лежит, а в обыденной жизни – как все. Она что-то вспомнила, остановилась, стала рыться в сумочке. Нет, не потеряла – застегнула молнию и пошла дальше. Пургин наблюдал со стороны – слежку бы не пропустил. Особа спустилась на станцию метро «Кузнецкий Мост», села в вагон. Пургин – в следующий, почти не рискуя – знал, где она выйдет. Именно там гражданка и вышла, слилась с потоком горожан, перебралась на кольцевую ветку. Теперь они вошли в один вагон. Женщина выглядела совершенно спокойной, пару раз взглянула на часы. Она стояла лицом к окну, держалась за поручень. Место не уступали – не старуха, чтобы уступать. Весь ряд пассажиров дружно читал – газеты, журналы, книжки небольшого формата.