У него не было никакого желания вновь связываться с источником голоса, но он все же решил, что придется это сделать.

 — Внемли мне, — произнес он.

 Его очень удивило, когда голос не ответил.

 — Внемли мне, — приказал он снова.

 «Я слушаю».

 — Ты не появился, когда я позвал.

 «Я был занят другим».

 — Как это может быть?

 «Со мной говорил другой человек».

 — В самом деле? Странно.

 «Ты более не единственный, сын Эрвольда».

 Он рассмеялся.

 — Я вижу, тебя многому научили.

 «Я многое забыл. Мне нужно учиться заново».

 — Зачем?

 «Чтобы вновь обрести свою прежнюю сущность».

 — Да, конечно. Но хватит об этом. Я хочу знать природу пароксизма, который ты недавно испытал.

 «Я не знаю, что это было. Мой другой собеседник тоже об этом спрашивал».

 Он поднял брови.

 — Понятно. И что ты ответил?

 «То же, что и тебе».

 Он кивнул.

 «И еще…»

 Он подождал.

 — Да?

 «Что это была утрата. Я теперь могу сказать, что она была несущественной, но все же — утратой».

 — А ты можешь сказать, что именно было утрачено?

 Долгая пауза.

 «Часть того, что составляет меня. Я больше не сумма всех моих частей. Я — меньшее».

 — В самом деле? Это новость. А точнее?

 Молчание.

 — Ты знаешь свое имя?

 Пока он ждал, по лбу его стекала тонкая струйка пота.

 И наконец…

 «Нет. Я до сих пор безымянный, я до сих пор в оковах. Но придет время, когда я снова смогу взмахнуть крыльями и подняться в воздух».

 — Прежде чем это время придет, скажи мне вот что. Может ли быть эта утрата результатом того, что кто-то что-то взял и унес?

 «Да! Именно так. То, что я утратил, было у меня отобрано».

 Он медленно перевел дыхание.

 — Хорошо. Может быть. А может быть, и нет.

 Он поднялся и вышел из комнаты. В следующей комнате повернул направо и, пройдя через арку, вошел в третью комнату, где стояли несколько столов и скамеек, а в другом конце располагался большой камин. Он встал между двумя каменными пилястрами, лицом к стене, и, вытянув руки, свел вместе указательные пальцы. Потом развел руки в стороны.

 Часть стены между пилястрами исчезла, открыв прекрасно обставленные апартаменты. Двое стражников в другом конце портала встали по стойке смирно и отдали честь.

 — Как дела? — спросил он одного из стражников.

 — Все в порядке, сир.

 — Моя семья уже проснулась?

 — Здесь еще раннее утро, сир.

 — Жаль будить их, но придется. У меня нет времени.

 — Как вам будет угодно, сир.

 Он миновал большую гостиную, из которой открывался вид на веранду; невероятно яркое голубое утреннее небо резало глаз. Дальше шли несколько служебных помещений, а затем длинный коридор, в конце которого по обеим сторонам деревянной, украшенной резьбой двери стояли еще двое стражников. Они отдали честь, после чего один из них осторожно открыл перед ним дверь.

 Сначала он заглянул в детскую. Его сын сбросил во сне одеяло. Он укрыл спящего мальчика, затем прокрался в комнату дочери.