Фрэнсис видел, как королевская процессия торжественно вступила в крепость. Он и семнадцать его спутников в сопровождении нескольких привилегированных придворных сошли на берег и последовали за королевской четой.

Несмотря на ясный вечер, проделки плюющегося ярким пламенем дракона, несмотря на мелодичные звуки музыки — музыканты играли теперь созвучно, Фрэнсис затрепетал. Он никогда раньше не бывал в Тауэре и считал, что это гнусное место: слишком многое здесь напоминало о прошлых муках, чтобы могли рождаться веселые мысли. Внутреннее убранство Тауэра содержалось в образцовом порядке на случай, если королю вздумается посетить его, но все равно здесь было холодно и неуютно и даже мощно полыхающие камины в банкетом зале не могли рассеять холодный воздух.

Комната, отведенная Фрэнсису, соседствовала со спальнями остальных награждаемых, и хотя в первую ночь он выспался хорошо, на следующий вечер, после банкета, который Генрих и Анна дали в честь восемнадцати придворных, возведенных в рыцарское достоинство, ему приснился кошмарный сон, такой яркий и страшный, что он с криком проснулся в холодном поту, лихорадочно шаря рукой вокруг и, как в детстве, ощущая панический ужас оттого, что никак не может найти свечу. И когда наконец ему удалось ее нащупать, это не принесло облегчения. Роскошь Окружающей обстановки не могла скрыть, что вокруг него тюремные стены, и это по необъяснимым причинам лишало его спокойствия. А когда открылась дверь и со словами: «Что случилось? На тебя напали, Фрэнсис?» — появился Джон Мордаунт, Фрэнсис резко дернулся, а его рука потянулась к шпаге.

При тусклом свете свечи Фрэнсис не сразу разглядел, что сын лорда Мордаунта стоит в чем мать родила, если не считать пояса со шпагой, надетого криво и явно второпях.

— Нет, нет. Извини, Джон. Просто неприятный сон. Я что — кричал?

Не обращая внимания на свой странный вид, Мордаунт присел на край кровати.

— Как резаный. Я думал, тебя убивают.

Фрэнсис покачал головой.

— Нет, мне просто приснился кошмар. Это Тауэр. Мне здесь не по себе.

Мордаунт озадаченно уставился на него. Это был огромного роста гигант, такой же высокий, как и король, но в отличие от Генриха, который быстро набирал вес, совсем не толстый.

— Да? Я с тобой не согласен. Мне лично нравится, и даже очень. Конечно, мне не хватает женщины. Сам знаешь, я люблю женщин. Но в остальном все отлично. У тебя есть что-нибудь выпить?

Фрэнсис показал на стол, и Мордаунт подошел и налил себе вина.

— Ты будешь?

Фрэнсис кивнул.

— Может быть, тогда я усну.

— Никогда бы не подумал, Вестон, что ты из тех, кому снятся сны. Я таких не люблю. Мне всегда казалось, что они мужелюбцы. Слащавые красавчики.

Внезапно Мордаунт подозрительно посмотрел на светлые волосы Фрэнсиса, его длинные ресницы и поспешно прикрыл руками низ живота, как бы защищаясь. Фрэнсис усмехнулся и сказал:

— Не волнуйся, Джон. Такие, как ты, меня не привлекают. Я предпочитаю кого-нибудь поменьше ростом.

Он одарил Мордаунта такой приторной улыбкой, что тот вскочил и поспешно вышел из комнаты, оставив Фрэнсиса хохотать в одиночестве. Несмотря на выпитое вино и неожиданное развлечение, он еще целый час не мог уснуть, возвращаясь мыслями к своему сну, вновь представляя, как они с Генри Норрисом летят в бесконечную черную ночь; неразлучные навеки, погружаются в страшную пучину забвения.

Однако к утру он заснул как убитый, и слуге пришлось расталкивать его.