Без десяти десять Фрэнсис вместе с другими рыцарями проследовал в банкетный зал, быстро заполнявшийся придворными, приглашенными присутствовать на процедуре награждения, ибо в тот день более восьмидесяти человек должны были произвести в рыцарское достоинство. Взглянув на два расположенных на возвышении кресла, предназначенных для королевской четы, Фрэнсис увидел Розу, одетую в атласное платье, по цвету несколько более бледное, чем его мантия, занявшую свое место за креслом королевы. Фрэнсис улыбнулся ей, но она, всецело поглощенная предстоящим приходом королевы, его не заметила. Однако, когда он преклонял колено и Генрих ритуальным старинным мечом легонько стукнул его по плечу, так что с колен должен был встать уже сэр Фрэнсис Вестон, он почувствовал, что Роза смотрит на него, и их взгляды встретились.

В полдень длинная процессия, собравшаяся у ворот Тауэра, двинулась через Лондон к Вестминстеру. Обернувшись, Фрэнсис с трудом разглядел Розу, ехавшую верхом в полумиле от него. Рядом с ней, следуя за колесницами старой герцогини Норфолкской и маркизы Дорсетской, ехали тринадцать придворных дам из свиты королевы. «Интересно, почему у дяди Анны, Норфолка, внезапно возникла срочная необходимость уехать за границу», — вдруг подумал Фрэнсис. Все знали, что не несчастная жена была непреклонна в своем решении не покидать Кеннингхоллский замок и присутствовать на Коронации. Она открыто объявила о своей верности Екатерине Арагонской, не думая о последствиях. Таким образом, единственной представительницей старшего поколения клана Говардов была леди Доваджер, которая, надуваясь от гордости, восседала в своей колеснице, размалеванная, как женщина легкого поведения.

На протяжении всего пути взрослые и дети изображали восторг при появлении новой королевы, но, несмотря на всю красочность этих хорошо отрепетированных сцен, несмотря даже на то, что из фонтанов било красное и белое вино, толпа производила гнетущее впечатление и была угрюмо молчалива, как и в тот день, когда двор прибыл в Тауэр. Не было никакого сомнения, что Анна не пользуется популярностью у простого народа. Худой, темноволосой королеве не простят того, что она заняла место доброй Екатерины Арагонской. Фрэнсис не мог не думать об Анне. Каково ей ехать в обитых золотой парчой носилках с венцом из сверкающих рубинов на голове? Огорчает ли ее холодный прием? Хочет ли она, чтобы ее действительно полюбил народ, или она в таком восторге от своего триумфа, что ничуть не заботится о чувствах англичан, ставших теперь ее подданными? Он еще раз взглянул на нее, но увидел только ее улыбку и блестящие черные волосы, струящиеся по плечам. Обернувшись, Фрэнсис заметил, что Джон Мордаунт смотрит на него с подозрением, и он не мог не поддаться искушению и подмигнул этому юному верзиле.

Все вздохнули с облегчением, когда улицы, заполненные молчаливой толпой, остались позади и они прибыли наконец в Вестминстерское аббатство. Всадники спешились, Анну на носилках внесли в собор. Выпив вина и немного передохнув, она отправилась в Уайтхолл, где вместе с королем ей предстояло провести ночь.

Ровно два месяца спустя после коронации двор был спешно распущен. В стране снова вспыхнула эпидемия потницы, этой страшной спутницы лета; эпидемия столь же опасная, как и та, которая разразилась пять лет назад, в 1528 году.

Король тайно поспешил в Гилдфорд, намереваясь собрать в замке Саттон Государственный совет. Из Кеннингхолла вызвали Норфолка.