Мощный пушечный залп вернул его к реальности, и он повернулся к толпе, собравшейся около дворца. Приглядевшись, он заметил какое-то движение. Анна Болейн готовилась осуществить один из своих тщательно продуманных выходов.

Для такого случая она выбрала одежду из золотой парчи, распустила свои черные, длинные, прямые волосы и украсила их ниспадающим каскадом драгоценных камней — одна из старых уловок Анны, делающих ее неотразимой. Она медленно двигалась в сторону барки. Шлейф ее платья несли четыре дамы ее свиты, в числе которых была Роза Вестон. В это утро Фрэнсис мельком видел жену, когда они торопливо собирались в своих апартаментах, стремясь побыстрее одеться и разойтись по делам. Они поздоровались, чмокнув друг друга в щеку, на бегу обменявшись беглыми фразами. Но сейчас, любуясь ее волосами, которые рыжим облаком парили вокруг ее взволнованного личика, Фрэнсис подумал, что, освещенная солнцем, жена его выглядит красавицей. Было грустно, что у них опять ничего не вышло с ребенком, что она потеряла его в том мрачном месте, где когда-то в детстве он испытал ужасный страх. Больше всего на свете он хотел, чтобы она опять забеременела и посеянное им зерно было бы благополучно выношено ею. Но, глядя на Розу, церемонно ступающую за Анной на королевскую барку, он не заметил ничего, что говорило бы о приближении желанного события: Роза выглядела еще более худой, чем обычно. Королева, напротив, имела цветущий вид; принц Уэльский обосновался прочно и уже пять месяцев рос в утробе. Только свободно ниспадающие складки золотой парчи скрывали от мира тот вопиющий факт, что новая супруга короля отправляется на коронацию, находясь в «интересном положении».

Пока на королевской барке поднимали якоря, протрубили фанфары, и по этому сигналу гребцы всей небольшой флотилии взяли в руки весла, приготовившись везти своих пассажиров к Тауэру, где Анне предстояло провести ночь и следующий день.

Музыканты с барки рыцарей Ордена Бани заиграли веселую жигу, и берега Гринвича стали удаляться по мере того, как судно приближалось к середине реки. Держа в руке бокал с вином, который ему передал сын лорда Монтегла, Уильям, и глядя через плечо, Фрэнсис наблюдал, как его отец и его выглядевшая очень мрачной мать вместе с двумя дочерьми, зятьями, шутом и музыкантами отплыли на личной барке сэра Ричарда, превращенной усилиями Уолтера Денниса в цветочную беседку. Он окликнул их, приветственно подняв бокал, в ответ они замахали руками и закричали слова напутствия. Дальше он увидел суда, принадлежавшие герцогу Суффолкскому и графу Уилтширскому, отцу Анны Болейн. Присутствовали все, кто был способен носить оружие, кроме герцога Норфолкского, у которого в такой важный момент внезапно нашлись срочные дела за границей. Но какое это имело значение? Двор тронулся в путь, и церемония коронации началась.

День уже стал клониться к вечеру, когда они, встречаемые громом пушечных выстрелов, достигли Уотергейтских ворот Тауэра. Барка лорда-мэра, возглавлявшая плавучую процессию, причалила к лестнице, он сам и отцы города в алых мантиях поднялись по ней и остановились наверху для церемонии встречи короля. Здесь, в самом центре Лондона, река была до предела забита лодками и яликами, а на мосту собралась неприятная толпа любопытствующих зевак, которые, стиснутые в давке, стояли, разинув рты.

Судно, на палубе которого плотной толпой сгрудились рыцари Ордена Бани, причалило к пристани сразу вслед за баркой королевы. Рыцари ждали, пока Анна осторожной походкой беременной женщины спускалась по трапу на землю под пронзительные звуки фанфар, которыми ее приветствовали герольды.