Судя по выражению лица его супруги, она тоже их заметила. Маргарет явно нет. И слава богу.

– В чем дело? – удивилась она. – Ведь это как раз то место, которое мы искали.

– Но вы же до сих пор так и не выпили чаю.

– Ну уж раз мы здесь…

– Я настаиваю, чтобы сначала вы выпили чаю, – сказал Брайан. – Просто настаиваю.

Проехав вниз по улице, они наткнулись на небольшую лавчонку. Брайан опрометью ринулся внутрь и через минуту вылетел обратно с тремя стаканами чаю.

– Для городского чая он совсем неплох, – отметила Маргарет, в два глотка осушив содержимое бумажного стаканчика. – А теперь едем. Если мы не заберем картину прямо сейчас, боюсь, я потеряю последние остатки самообладания. Впервые в жизни переступить порог спортивного зала, да еще в моем возрасте… Это дурной знак.

У Брайана мелькнула трусливая мысль вообще не связываться со спортзалом – слишком уж это рискованно. А что, если Рейли вернутся? К тому же, если им с Шейлой удастся получить все картины из списка, одна все‑таки останется в запасе. Но потом он понял, что не сможет толком объяснить Маргарет, что заставило его переменить решение. Не стану обращать внимание на ее бормотанье, сказал себе Брайан. У нее все представления о жизни сводятся к проклятиям и дурным знакам.

Они вернулись к спортзалу и высадили Маргарет у въезда на парковку.

– Мы подождем вас у лавки, – сказал ей Брайан.

– А почему бы вам не подождать меня здесь, у входа?

Его глаза снова наполнились слезами.

– Я ведь уже рассказывал вам: вы так похожи на мою тетю Эйлин. Все время, которое я трачу, помогая вам… Я делаю это исключительно ради спасения ее души. Тетушка Эйлин свято верила в то, что сказано в Писании: надо, «чтобы милостыня твоя была втайне». Всякий раз, помогая ближнему, она делала это анонимно. Признаюсь без ложной скромности, она бы сейчас мной гордилась, будь она жива… И если, не дай бог, кто‑нибудь узнает о том, что я делаю, тогда все мои усилия пропадут даром и она так и не выберется из чистилища. Скорее всего, конечно, бедняжка уже в раю, но все‑таки…

– Понимаю, – важно кивнула Маргарет. – У вас и в ушах небось звенело?

– Чего? – оторопело переспросил Брайан.

– Когда у тебя звенит в ушах, это значит, что твой близкий взывает к тебе из чистилища с просьбой помолиться о нем. Я‑то думала, вам про это известно! – Маргарет с трудом распахнула неподатливую заржавевшую дверцу. – Встречаемся через несколько минут у входа в лавку!

Когда Маргарет выбралась из машины, Шейла уставилась на Брайана расширенными глазами:

– Правильно говорила нам сестра Лео: не миновать вам гнева Божия! Помяни мое слово: Бог нас накажет!

– Я знаю одно: если мы не заполучим все эти семь картин, нам не миновать гнева Дермота Финнегана. А это, милая моя Шейла, будет самый настоящий ад.

Они доехали до магазинчика, остановились и принялись ждать.

20

Джек и представить себе не мог, что так быстро найдет общий язык с Джеральдом Рейли. После утреннего телефонного разговора он почему‑то был уверен, что времяпрепровождение с ирландским родственником будет ему скорее в тягость, нежели в удовольствие. Но стоило только Джеральду появиться на пороге его кабинета для встречи новобрачных, как его внушительный вид и неотразимое обаяние тотчас расположили к нему Джека, поставив их на дружескую ногу. С Джеком такое случалось только дома при знакомстве с коллегами по работе.

Джеральд был одет в синий пиджак и рубашку с открытым воротом – вид неофициальный и вместе с тем деловой. Плотный, широкоплечий, с широким, добродушным лицом, волосы темные, с проседью, карие глаза, очки в изящной черной оправе.