– Аранджел велел сопровождать тебя повсюду, – прошептал Влад. – Аранджел сказал, чтобы я не отставал от тебя ни на шаг. Потому что ты побывал в заповедном месте.

– Но ты же смеешься над этим.

– Разумеется. Для меня тут все ясно. Я не верю в такие вещи.

– Я тоже.

Молодой человек покачал головой.

– Плог, – сказал он.

Даница подала обед Адамбергу и Вейренку. Она была в некотором смущении и одаривала улыбкой то одного, то другого. Адамберг понял, в чем дело: с приездом Вейренка у нее появился выбор, и она колебалась. Он не обиделся: у него пропало желание спать с кем бы то ни было до конца его жизни.

– Ты подумал, пока гулял? – спросил Вейренк.

Адамберг взглянул на Вейренка с недоумением, словно тот успел забыть о его привычках и требовал от него какого‑то немыслимого подвига.

– Извини, – сказал Вейренк и сделал жест, означавший «беру свои слова обратно». – В общем, ты уже можешь сказать что‑нибудь?

– Да. Когда ты узнал Кромса на фотографии, то стал ходить за мной по пятам, чтобы не дать мне арестовать его. Просто потому, что он твой племянник. Из этого я делаю вывод: ты привязан к нему, ты его хорошо знаешь.

– Да.

– Ты слышал, как он говорил со мной из‑за двери склепа. Это был его голос?

– Не знаю, я был слишком далеко. Но он же что‑то сказал перед тем, как выйти и запереть дверь. Это был его голос?

– Он заговорил только после того, как вышел и запер дверь. Учти, дверь такая массивная, что сквозь нее я не услышал бы ни звука, даже если бы он кричал – а кричать он не хотел. Он общался со мной через маленький радиоприемник, который подсунул под дверь. Поэтому тембр голоса изменился. Но стиль речи тот же. «Знаешь, придурок, где ты находишься?»

– Не верю, что он мог так сказать, – возмутился Вейренк.

– Именно так он и сказал, и лучше бы тебе в это поверить.

– Мало ли, вдруг кто‑то из знакомых Армеля научился подражать его голосу и манере говорить.

– Да, ему можно подражать. Иногда кажется, что он сам себе подражает.

– Вот видишь.

– Вейренк, у тебя есть хоть один аргумент в его пользу?

– Мне кажется странным, что убийца оставил на месте преступления образец своей ДНК.

– Мне тоже, – сказал Адамберг, вспомнив про гильзу, которую так удачно нашли под холодильником. – Ты имеешь в виду носовой платок, который так удачно нашли в саду?

– Да.

– Что еще?

– Почему Армель заговорил с тобой только после того, как вышел за дверь?

– Чтобы его не услышали снаружи, пока он был внутри.

– Или чтобы ты не услышал голос, который тебе не знаком.

– Вейренк, этот парень не отрицает, что совершил убийство. Неужели ты найдешь возможность его спасти?

– А мне и искать не надо. Я его знаю. После его рождения сестра осталась жить в По. Нельзя же было возвращаться в деревню с ребенком, у которого нет отца. Я ушел из интерната при лицее, где тогда учился, и на семь лет переехал к ней. Там я закончил образование, получил учительский диплом, и все это время я жил с ними. Я знаю Армеля как свои пять пальцев.

– И сейчас начнешь мне рассказывать, какой он милый и славный. Примерный мальчик, никогда никого не обижал.

– Так оно и есть. С раннего детства и по сей день я почти не видел, чтобы он выходил из себя. Вспыльчивость, агрессивность, грубая брань – все это для него совершенно не характерно. Он замкнутый, неорганизованный, ленивый, даже, пожалуй, равнодушный.