– Смысл есть, – ответил Адамберг. Теперь он говорил уже не как обвинитель, а как защитник: они с Вейренком поменялись ролями. – Для Армеля превратиться в Кромса – это подарок. Это позволяет ему перейти из команды слабых и добрых в команду сильных и злых. И если Армелем руководил потомок Паоле, то именно на этом он построил свои расчеты. «Сын побеждает отца» – так мне сказал Армель. Мордан предупреждает Армеля, что полиция у него на хвосте, и велит смыться. Он повинуется и бежит, но вдруг ему попадается на глаза та самая газета. Ты согласен, что все так и было?

– Да.

– Его лицо на первой полосе, он стал знаменитостью, кровожадным монстром, и его противник – комиссар Адамберг. В первый момент парень просто ошарашен. Потом думает: как же мне повезло! Какая потрясающая власть у меня в руках! И какая потрясающая возможность отомстить отцу! Чем он рискует, если в течение одного дня сыграет эту роль? Ничем. А что получит? Очень многое: унизит отца, заставит его признать свою вину, почувствовать стыд и раскаяние. Задумывается ли он над тем, как на месте преступления мог оказаться платок с его ДНК? Ни одной минуты. Это ошибка, потом сделают повторный анализ и все выяснится – вот как он считает. Не зря же его попросили ненадолго скрыться: ошибка скоро будет исправлена. А значит, у него мало времени, и, раз уж выпала такая удача, надо этим воспользоваться. Заявиться к отцу в образе и костюме убийцы. Слиться со своим персонажем, разговаривать, как положено Кромсу, растоптать, уничтожить этого подонка Адамберга. Смотри, Адамберг, смотри, твой сын – убийца, твой сын победил тебя, смешал с грязью, это ты во всем виноват, будешь теперь страдать, как страдал я. Раскаивайся, рви на себе волосы – все равно уже ничего не изменишь. А потом закончить представление и уйти, оставив Адамберга наедине с отчаянием. Отец уничтожен, месть свершилась. Твой племянник не отличается добротой.

– Весь в тебя.

– Ага. Он торжествует, камень свалился у него с души. Однако, вопреки его ожиданиям, в газетах так и не появилось сообщения о том, что первый анализ на ДНК оказался ошибочным. А значит, убийца из Гарша – это он. Задуманный им розыгрыш оборачивается против него. Возможно, отец помог бы, если бы не услышал своими ушами, как он гордо, даже хвастливо признается в убийстве. Армель в панике, теперь ему действительно надо скрываться, и он отсиживается в какой‑то норе. Всякий ловкач, умеющий манипулировать людьми, конечно же, должен был предвидеть эту ситуацию. Но кто он? Кто так хорошо знает Армеля и забрал над ним такую власть?

– Регент церковного хора, – сказал Вейренк и стукнул рюмкой по столу. – Жермен. Вот кто имеет над ним власть. Мне этот тип никогда не нравился, сестре тоже, но Армель сносит от него все.

– Что за тип? Объясни.

– У Армеля тенор, он с двенадцати лет пел в хоре церкви Нотр‑Дам де Ла‑Круа‑Фобен. Часто я провожал его туда и присутствовал на репетициях. Регент полностью подчинил его себе. Такой уж властный характер у этого человека.

– Как он этого добился?

– Кнутом и пряником. То осыпал мальчика похвалами, то подвергал унижениям. И в итоге Армель стал как воск в его руках. Он был не единственной жертвой: Жермен превратил в послушных рабов примерно полтора десятка хористов. Потом Жермена перевели в Париж, и Армель бросил хор. Но когда он поехал в Париж искать работу, все началось снова. Он спел сольную партию в мессе Россини и имел некоторый успех. Это привело его в полный восторг. И в двадцать шесть лет он опять стал воском в чужих руках. Два года назад против Жермена было возбуждено дело о сексуальных домогательствах, и хор распустили. Этот кретин Армель был вне себя от горя.

– Он продолжал общаться с Жерменом?

– Уверяет, что нет, но мне кажется, он говорит неправду.