– Нет, не устраивает.

Только и не хватает, чтобы сын капитана, командира батальона носил фамилию владельца сельской лавки, который по недоразумению стал отцом дочки продавщицы! Ни за что!

Конечно, Клавдия не высказала все это – подумала про себя.

В конце концов, регистраторша согласилась. Так сын незаконной любви вечного комбата и батальонной фельдшерицы стал именоваться Карпом Семеновичем Видовым.

Следующий этап хождения по мукам – получение квартиры. Пусть не квартиры – хотя бы комнатушки в коммуналке или в рабочем общежитии. Исписав горы бумаг, заручившись поддержкой военкомата, Клавдия добилась своего. Однокомнатной берлоги на окраине города.

Устройство на работу прошло намного легче – недавнего военфельдшера охотно оформили операционной медсестрой в ближайшую больницу. Зарплата невесть какая, но в совокупности с платными уколами и такими же платными уходами за лежачими дома больными обеспечивала сносное существование.

Месяцы текли незаметно, зима сменялась весной, та – летом, потом плакалась осень, кудрявилась снегом зима.

Когда Карп защищал инженерный диплом, его матери исполнилось сорок шесть лет, когда он обзавелся семьей – сорок восемь. Можно сказать, жизнь прожита, хорошо или плохо, но она уже – позади

Симпатичная медсестра с задумчивым взглядом и изящной фигуркой не могла не привлекать мужское внимание. Холостые и семейные врачи провожали ее заинтересованными взглядами, некоторые больные, заканчивающие послеоперационное лежание в больничной палате, прямо предлагали «содружество». Некоторые – с загсовской регистрацией.

Однажды немолодой хирург, отмываясь после операции, тихо предложил ей руку и сердце.

– Мы с вами – обломки прошлого, вы потеряли мужа, я – жену. Но жизнь ведь продолжается? Почему бы нам не составить одно целое? Поверьте мне, жить станет намного легче.

Стоит, отвернувшись к раковине, моет сильные, поросшие седыми волосками, руки. От волнения шепелявит, глотает окончания слов. И это волнение подсказало женщине искренность чувства пятидесятилетнего вдовца. А что, неожиданно подумала она, отличный вариант выхода из затянувшегося одиночества! У хирурга, наверняка, приличная квартира, можно одну комнату отвести Карпуше. Да и не придется законной супруге известного врача бегать по квартирам богатых пациентов, выносить утки из под немощных паралитиков.

Подумала с необычной для нее веселостью и… отказалась.

– Люди засмеют двух старичков молодоженов. Спасибо за добрые слова, но к повторному замужеству я еще не готова…

– Еще не готовы? Значит, я могу надеяться?

Медсестра ответила ясным взглядом и задумчивой улыбкой. Хирург понял – желанного согласия он не дождется, ибо женщина все еще любит погибшего на фронте мужа.

После хирурга предложения посыпались один за другим. Будто он открыл кран и забыл его завернуть. Долго добивался положительного ответа заместитель главврача больницы. Не достигнув желаемого, махнул рукой и женился на женщине, которую прооперировал. Долго и нудно признавался в любви райкомовский работник, лежащий в отдельной палате. Обещал развестись с женой и уехать с Клавдией в другой город. Желательно подальше от столицы.

Одних воздыхателей медсестра по матерински успокаивала, увещевала, другим, более настырным и дерзким, отвечала прямо и даже грубо. Она просто не представляла себе, как будет жить с посторонним мужчиной, ухаживать за ним, ложиться в одну постель. Все это казалось настолько противоестественным, что нередко Клавдия недоуменно морщилась и вздыхала.

Время шло, забрасывая в прическу седые волоски, проводя по лицу морщинки. Однажды, в метро пятилетняя девчушка с огромным красным бантом на голове назвала Клавдию бабушкой… Услышь Семенка – то то смеху бы было!

Жили Видовы втроем – мать, сын и его жена Наталья – в скромной двухкомнатной квартире, которую Моссовет выделил для ветерана войны.