– Говори! – таким же, как у жены, сиплым голосом приказал он. – Выкладывай!

Монолог Дашки – образец для самых хитроумных дипломатов. Она не упрекала родителей в вечном пьянстве, не ссылалась на побои и скандалы. Упор – на бедность, невозможность нормально одеваться и питаться. Дескать, уйдет она – у родителей повысится уровень благосостояния. А Романов – человек обеспеченный, владелец фирмы, денег куры не клюют, он с"умеет создать приемной дочери нормальные условия жизни. И с бывшими родителями рассчитается.

– Значит, купит тебя с потрохами? – уточнил Степан, завладев, наконец, заветной бутылкой. Зубами сдернул «заглушку» и дрожащей рукой заполнил свой стакан. Потом – стакан жены. – И сколько, к примеру, выложит за тебя?

– Не знаю. Поговорю, – коротко и расплывчато пообещала Дашка. Она не собиралась советоваться по этому вопросу с будущим «приемным отцом», твердо знала, что алкаши не получат ни копейки. Сейчас главное заручиться их согласием, избегнуть неизбежного скандала. – Думаю, не поскупится.

Оставив родителей одних – пусть обменяются мнениями, будущая дочь Романова принялась собирать свои вещи. Их оказалось значительно больше, нежели она думала. Старые платья и халатики оставлять жалко, они еще могут пригодиться, дырки на кофточке можно аккуратно заштопать, домашние тапочки подшить. А уж о макияжных приспособениях и говорить нечего. Множество флакончиков и бутылочек, остатки губной помады и кремов, вытертые до донышка коробочки с тенями – все это заполнило старый отцовский портфель. Подумав, девушка прихватила с собой и два комплекта поношенного постельного белья.

Когда она вернулась на кухню, разговор там перешел в ругань и взаимные обвинения. Бутылка наполовину опустела, щеки собутыльников налились болезненным багрянцем.

– Меньше, чем за десять кусков баксов не отдам! – в полный голос орал Степан. – Кормил, поил, наряжал и так просто отдать? Не согласен!

Мать думала более реалистично. В противоположность мужу, она оценивала жизненные блага не в зарубежной валюте – в родных рублях, десять кусков баксов ей ни о чем не говорили.

– Все, предки, я ухожу, – Дашка предусмотрительно оставила вещи в прихожей. – Последнее что скажу – не вздумайте навещать дядю Рому, качать из него деньги или еще чего. Обращусь в милицию, натравлю дворовых пацанов. Так и знайте!

Опьяневшие родители были не в состоянии думать. На столе появилась еще одна бутылка. Степан завел песню о васильках, супруга визгливо вторила ему. О предстоящей разлуке с «ребенком» ни он, ни она уже не думали. Да и какая разница, где будет спать дочка: дома или на противоположной стороне лестничной площадки. Вот ежели бы она умотала за город, можно бы было возникнуть, применить родительские права…

С одного захода перенести «приданое» не получилось – в первую очередь в соседнюю квартиру перкочевал чемодан с «нарядами», потом – тяжелый портфель и узел с бельем. Дашка решила обосноваться в гостиной. Сбросила с дивана стопку газет, уложила узел. Чемодан разгрузила в шкаф, потеснив висящие там мужские костюмы и рубашки. Косметику и духи – в ванную.

Вся процедура переезда на новое место жительства заняла не больше пятнадцати минут. Закончив с освоением нового жизненного пространства, она заглянула в спальню. Так и есть, приемный отец еще спит! Жаль, ей не терпится поглядеть на изумленную его физиономию.

Ладно, пусть отсыпается, с неожиданной нежностью подумала девчонка, проснется – все станет ясным и понятным. Не выгонит. А сейчас нужно позаботиться о завтраке – дядя Рома должен сполна оценить преимущества совместнной жизни с «дочкой».